ж... иванова

i_one_of @ 2006-02-27T21:46:00

2006-02-27T18:50:44Z

И еще один перл от Шевченко:
Скрывшиеся в «Бору».

Футбольный сезон еще не начался, а игроки сборной России уже продемонстрировали, как они умеют бегать от журналистов. В день открытых дверей перед матчем с Бразилией не все из них открылись.
На двери отеля в пансионате «Бор» была прикреплена бумажка с длинным текстом. Поначалу на нее никто не обращал внимания – подумаешь, очередное объявление для постояльцев. Лучше не читать, чтобы не расстраиваться из-за того, как красиво живут некоторые люди («Бор» принадлежит администрации президента РФ). Однако возле этого объявления отчего-то задержался Динияр Билялетдинов, прочитал, довольно хмыкнул и пошел к себе в номер.
Оказалось, это поздравление игроку «Локомотива» (ему исполнился 21 год) и полузащитнику «Москвы» Сергею Семаку (30 лет), у которых случились дни рождения. Было написано очень много добрых слов, причем от женского лица. Подпись все поясняла: «Твоя сборная России». И внизу еще такая кокетливая приписка: «Я была в Австрии и Швейцарии только проездом, хотелось бы там побыть дольше». Намек все поняли?
Игроки на сбор прибывали по отдельности. Сергей Овчинников лихо примчался на «Фольксвагене», вышел из машины, забрал сумку и отправился внутрь. Машину же погнал обратно, видимо, его родственник. Голкипер «Динамо» поразил своим ровным тропическим загаром.
Марат Измайлов вышел откуда-то из-за сугробов (загар тоже неплохой, видно, в матче против «Севильи» он времени зря на поле не терял), поздоровался, и тут к нему подскочили работники сборной: «Марат, иди скорей форму надевай. И зайди обувь примерь. Посмотри, как она тебе». Полузащитник, конечно же, занялся приятными делами.
Зашел пресс-атташе сборной Илья Казаков, у которого в руках был кейс с пивом. Каждый, видимо, готовится к матчу со сборной России по-своему. У него немедленно поинтересовались, кто будет тренером сборной России. Но он всем гордо отвечал: «Для меня сейчас тренер сборной – Александр Бородюк».
В фойе отеля был расположен стенд с детскими рисунками на тему предстоящей игры. Многие дети явно находятся под воздействием творений авангардистов. Так, один ребенок нарисовал картинку, где, судя по табло, сборная России выигрывала к 86-й минуте у бразильцев со счетом 1:0. Единственный гол на счету Сычева, которого в команду не взяли из-за травмы. Другой молодой художник изобразил, как Кержаков и Аршавин обводят южноамериканцев как детей. Третий – как вратарь берет пенальти у Роналдо. Дети, что с них взять...
Раз уж Смертин разговорился, ему задали вопрос, в каком же клубе он окажется в итоге. Ясно, что это будет либо «Динамо», либо ЦСКА. «После скажу», – выдавил из себя футболист. Забегая вперед, отметим, что и после он ничего не сказал.
По расписанию у футболистов сборной России было общение с прессой. Однако режим соблюдали не все. Сил Казакова хватило лишь на то, чтобы вытащить восемь игроков сборной. При мне он вызванивал Дениса Колодина. Но последний не соглашался. Наверное, стесняется.
Братья Березцукие, Игнашевич и Лоськов хотели было пойти к прессе, но затем раздумали и скрылись в неизвестном направлении. Есть что скрывать? Прятались питерские форварды, все вратари… Вот так и играют потом. Сказано ведь – «общение с прессой», так нет, надо что-то свое придумать. На поле происходит то же самое.
Александр Бородюк на своей пресс-конференции благодарил журналистов после каждого вопроса, что выглядело уж совсем дико. Как вспомнишь, например, Георгия Ярцева – оторопь берет.
Говорят, если Бородюк удачно проведет матч против Бразилии, то до чемпионата мира тренер у сборной точно не появится. А потом, возможно, он и вообще не будет нужен.
И последнее. По поводу новой экипировки. Своим дизайном и цветом она очень напоминает форму сборной СССР. Вся красная. С маленьким гербом на груди костюма. И с огромным – на груди футболки. Марату Измайлову, кстати, она понравилась: «А чего! Нормальная форма, мне очень нравится. Я же в советской форме не играл, не знаю, как она. Но эта прилично выглядит». А вот Алексея Смертина тут же попросили подтянуть трусы, так как они закрывали ему колени. «Да я и так их до груди почти натянул, выше не получается», – жаловался капитан.
Сборная России в понедельник провела, по словам Бородюка, «тонизирующую» тренировку. На следующий день запланированы теоретические занятия. Лишь бы все футболисты вышли из своих номеров.

i_one_of @ 2006-02-25T14:01:00

2006-02-25T11:15:16Z

"То, что день защитника Отечества празднуется сегодня не в день Куликовской битвы, не в день Бородина, не в день рождения Жукова или день св. Александра Невского, а в день капитуляции, — это еще один признак атрофии нормального национального чувства в русском народе"...
http://www.pravoslavie.ru/jurnal/060222131718

"Кинчев - современный юродивый"
http://www.ihtus.ru/102003/m1.shtml

"Несмотря на то, что в августе 91-го Патриарх Алексий однозначно выступил против путчистов, Боннер тут же обозначила нового врага: мол, коммунизм рухнул и теперь главный враг демократии - это Русская православная церковь"...
http://www.evangelie.ru/forum/showthread.php?t=14645

"любить свое не обязательно означает ненавидеть чужое"...
http://www.beon.ru/religion-atheism-philosophy/23-027-diakon-andrei-kuraev-o-shulhan-aruh-i-evreiskom-jekstremizme-read.shtml

i_one_of @ 2006-02-23T16:07:00

2006-02-23T13:07:47Z

http://www.interros.ru/magazine/1999-03/day/sky/?print=yes

i_one_of @ 2006-02-23T13:34:00

2006-02-23T10:49:15Z

Детское письмо. Настоящее.

Меня зовут Самохин Дима мне 10 лет я учусь в 5 классе Я увлекаюсь футболом с 7 лет очень люблю эту игру я узнал об этой игре по телевизору это был вечер ничего небыло интересного по телевизору я начал переключать каналы и вдруг увидел на канале рен-тв тогда это был ЧР России играли сатур-динамо 0-3 я решил посмотреть после этого матча мне понравился футбол затем я начал спрашивать у папы когда будет еще футбол папа посмотрел по газете и сказал поздно ночью но мама неразрешила посмотреть его потомучто поздно и утрам в школу я обиделся и лёг спать я непонимал как я могу спать если сегодня будет футбол. Но потом 13 мая мне исполнилось 8 лет и я сказал маме, Мама можно я буду смотреть каждый раз футбол она подумала немного и сказала ладно если тебе нравится тем более у тебя сегодня день рождения с тех пор я начал смотреть каждый раз пропустив 2 футбола. Стех пор я впервые Но больше всего я стал узнавать из газеты "ССФ" журналов МФ, и Футбол теперь я покупаю их каждый раз у меня газет 129 журналов 118 и 132 еще когда был ЧМ-2002 мама купила Пепси и на крышке был А. Мостовой, потом я нашел еще две бутылки на крышках были Верон, Ривалдо и Р. Карлос затем уже перед ЧЕ-2004 на Пепси были тоже футболисты и тоже на крыжках были Рауль, Бекхем, Р. Карлос, Измайлов теперь я жду ЧМ-2006 интересно что будет там. Еще я коплю блокнотики, брилки есть одна зажигалка с Роналдо также плакаты и постеры у меня все вместе 318 постеров и плакатов в моей комнате весят 92 постера остальные в журналах Еще год наза я начала покупать новый журнал Мировой футбол. Я очень жду матча Россия-Бразилия я очень рад что мы будем играть с такими грандами футбола ведь они в рейтинге Фифа №1 я бы очень хотел чтобы наша сборная выиграла И чтоб там неговорили про нашу сборную я болельщик нашей сборной да бывали поражения ну и что это год может изминить многое Новый тренер, новые игроки возможно ЧЕ-2008 я думаю группа не так уж и страшная с Англие можно поборотся на 1-0 или 0-0 с хорватие также тем более у Англии после ЧМ-2006 сменится тренер и неясно каков он будет но говорить ничего небуду лишь что Свен-Ёран Эриксон бул лучше.
И хочу пожелать сборной России победы 1 марта и на ЧЕ-2008

i_one_of @ 2006-02-23T13:30:00

2006-02-23T10:32:27Z

Смешной "косяк" сегодня в "СЭ". И от кого? От певца итальянского футбола! :-)

- Это мой единственный шанс приехать в Турин за все время Олимпиады, и я его не упущу - сказал Шевченко корреспонденту "СЭ" Георгию КУДИНОВУ вскоре после того, как чартер "россонери" приземлился в Милане. - Тем более что сборной России, которую приеду поддержать, предстоит такой матч! Мы давно знакомы с Алексеем Яшиным, и мне хочется лично поболеть за него и за российскую команду Итальянский футбол и сборная России по хоккею в последние дни оказались связанными еще одной нитью. В своем интервью звезда "Милана" (!!!:-)))Алессандро Дель Пьеро упомянул, что в прошлые выходные приятно поужинал в компании двух наших хоккеистов. Их имена он не назвал, но, по нашим сведениям, это были Дарюс Каспарайтис и тот же Яшин.

i_one_of @ 2006-02-23T13:22:00

2006-02-23T10:28:27Z

На армейской гостевой творит (именно творит, а не пишет)автор под ником "fаnСSКА79-82". Чувство юмора у человека, равно как и ум - фантастическое. Когда попадаю на его тексты, непременно восхищаюсь. Один из недавних:

А вот, друзья мои, тоже, считаю, шедевральный шедевр, наряду с творением поэтического гения евтушенко. Некто в.мезенцев сподобился. Даты нет, зато собкорр. в Болгарии на обратной стороне оставил пометку. Это газета «Труд». Тот самый, из анекдота, про «Правды» нет, «Россию» продали, остался «Труд» за 3 копейки. Хорошо, что он подписался под статьей о славном болгарском городе Козлодуй полным титулом, а то мы так бы и не узнали, что газета «Труд» тоже не осталась в стороне от проблемы, обсудила ее и, понятно, осудила. Отмечу, что сей журнализд не лишен пафоса, патетики, и некой образности мышления. А также буйной фантазии. За сим перепечатываю это творение целиком, хотя оно и длинное, и лень мне…. Но стоит того:

«Послесловие к приговору. Причем здесь футбол? О лжеболельщиках и истинных любителях спорта.

Это произошло на стадионе «Динамо». Во время футбольного матча с участием московского спартака на трибунах внезапно сверкнуло пламя, раздались похожие на выстрел хлопки…
Сегодня, когда я задумываюсь над тем, что случилось, невольно вспоминается южный город на берегу моря. Там в старом парке под развесистыми платанами собирались болельщики-первоклашки и убеленные сединами старцы, вихрастые пареньки из ПТУ и неторопливые в словах портовые грузчики. С южной экспансивностью обсуждались футбольные матчи, закипали и утихали спортивные страсти, оценивались игровые да и человеческие качества футболистов (и судили здесь построже самых придирчивых комментаторов). И, конечно, все желали победы любимому «Черноморцу». Как сетовали здесь на его неудачи! Как радовались успехам! Но после победы моряков тысячи людей шли со стадиона и улыбались друг другу. И ни у кого не возникало желания разрисовать одесские дворики эмблемой любимой команды. И никто не мешал спорт со спиртом. Никто не хотел ударить человека за то, что он болеет за другой клуб. А ведь с некоторых пор именно трибуны стадионов стали превращаться в места сборищ нарушителей общественного порядка.»

Тут я, подонки вы, отморозки, выродки и отбросы от футбольного боления, прерву скорбные стенания правдоруба мезенцева о сборищах на трибунах, и сопли его по поводу идиллии в южном городе на берегу моря. Хотел было, честно скажу, уличить его в злостном пиздеже. Ведь живы еще те, кто посетил «южный город на берегу моря» в 1982 году, дабы поболеть там за ЦСКА, поддержать любимый клуб. И они все еще помнят (да я больше скажу, хуй до смерти забудут) как «болельщики-первоклашки и убеленные сединами старцы, вихрастые пареньки из ПТУ и неторопливые в словах портовые грузчики» вооруженные булдыганами и дрекольем пытались перебить на краю какого-то безымянного оврага всех этих заезжих «нарушителей общественного порядка». Ведь пишет же: «…тысячи людей шли со стадиона и улыбались друг другу… . Никто не хотел ударить человека за то, что он болеет за другой клуб.», а тут такой пердимонокль… Но вовремя я остановился. Во-первых, «после победы моряков» там улыбались друг другу и не возникало желания, а тут «Черноморец» просрал нам 2:3, так что не соврал, получается, журнализд, а что бывает после поражений, он и не описывал. Во-вторых, год выпуска газеты остался тайной, может это 1981-ый, или еще более старый? И в «южном городе на берегу моря» до 1982-ог, да хулио там, скажем прямо – до визита сборища нарушителей общественного порядка, все и улыбались, и обсуждали, и желания ударить не возникало. Да более того, может быть это просто улыбчивые горожане были в 1982-ом возмущены этим приехавшим сборищем, этими вопиющими нарушениями общественного порядка, да им, блядь, просто ничего не оставалось, как взяться за дубье и защитить свой прекрасный город! Вот, придираюсь я, значит, к «гиенам пера и шакалам ротационных машин» (Ильф и Петров), не врут они….. с легкой печалью в душе, оттого, что не удалось писаку зажопить во вранье, продолжу цитировать оного:

«… Не раз я сталкивался с ними лицом к лицу..»

Ну пиздец, блнх, просто «капитан Америка» и «Бэтмен» в одном флаконе какой-то! Впрочем, это, видимо, просто ущемленное статьей самолюбие подонка и отморозка, выродка околофутбольного во мне говорит… придираюсь опять к честнейшему из честнейших, смелейшему из смелейших ,правдивейшему из правдивейших…. Продолжаем из первоисточника:

«Они стоят группами, о чем-то переговариваются, курят. Многим из них нет еще и шестнадцати. Обычные подростки, может быть, только одеты слишком разношерстно. Но и ребят, и у их юных подруг – у всех отличительная деталь: красный и белый цвета спартаковской эмблемы, буква «С» – на сумках, портфелях, куртках. Они вызывающе демонстрируют свою приверженность… Но вот только к чему? К футболу? «спартаку»? Отдельным игрокам? Нет, здесь спортивная храбрость, отвага, дружба подменяются, путаются с уродливым представлением о бездумной удали, дерзости, силе. Спортивное знамя лишь надежная ширма, за которой раздолье для хмельных, развязных юнцов. Их можно встретить и в Лужниках, и на «Динамо» и в парке культуры. После футбольных матчей они затевают драки, хулиганят, бесчинствуют…
Инна Михайловна Теренкова уделяла много внимания сыну, и, может, сама не заметила, как его воспитание сменилось мелочной опекой. Она постоянно уступала прихотям и капризам Алеши, а он все больше и больше начинал превращаться в эдакого недоросля.
Не имея возможности воздействовать на сына, Инна Михайловна стала потакать его выходкам. Зная, что он неоднократно нарушал порядок на стадионах, задерживался сотрудниками милиции, разрисовывал школьные стены спартаковской символикой, помогла ему изготовить флаг для манифестаций.
С такими флагами юные «болельщики» группами отправлялись за любимой командой в Минск, Вильнюс (Вильнюс, падла газетная, значит, уже где-то год 83-ий минимум, значит-таки «улыбались друг другу» и «не возникало желания ударить» пидор позорный?! А, ну да, опять забыл, после побед же «Черноморца», а не после поражений), Ленинград. Там они устраивали дебоши, раскачивали мчащиеся на ходу вагоны метро, опрокидывали машины, пьянствовали…
Накануне матча, о котором речь выше, Алексей изготовил и принес на стадион семь «хлопушек», чтобы взорвать их, когда «спартак» забьет гол. Часть раздал знакомым, часть оставил себе…
«спартак» добился ничьей за несколько десятков секунд до финального свистка, когда активно действовавший во втором тайме сочнов был сбит соперником. Пенальти реализовал гаврилов. И в этот момент над трибунами сверкнуло пламя – взорвалась одна из «хлопушек» Теренкова. Взрыв произошел раньше, чем он рассчитывал, и ему обожгло лицо. Только по счастливой случайности подросток отделался кратковременным расстройством здоровья. А ведь под угрозой была и жизнь других людей.
Аналогичный взрыв произвел и несовершеннолетний Аркадий Жиляев, ранее судимый за квартирную кражу и теперь вместе с Теренковым отправившийся в места заключения. При задержании Жиляев оскорблял сотрудников милиции, угрожал… Он поверил в безнаказанность. Сказку ему внушили те, кто организовывает сборища «болельщиков» и дебоши, отправляет школьников на иногородние матчи, похваляется знакомствами с именитыми спортсменами «ребята выручат..».

А ведь, пожалуй, неплохо, что времена поменялись. За файер, пусть и самодельный (а где ж его тогда взять было другой?) – срок. Да еще неплохо отделался. При желании могли и терроризм пришить. А это уже пошлО бы по другому ведомству, и по куда более тяжелой статье. Но вообще нравится мне подходец: кто-то все это организовывает, отправляет, как баранов (точнее, раз уж о них речь, свиней-)))) на бойню, школьников в другие города. Как вообще в пронизанной полицейским контролем стране могла действовать такая мощная тайная организация, дестабилизирующая обстановку на стадионах СССР? Или тут журнашлюх намекает? Мол, не пора ли компетентным органам ее найти? (как раз есть мнение, что они ее нашли, и уже давно). Но это тема отдельного разговора, а мы вернемся к скорбям мезенцева о потерянной, для прогрессивной общественной жизни, молодежи:

«Мне удалось побывать на одном из таких сборищ. Нацепив на куртку значок с буквой «С», я подошел к пивному залу (о, мужественный агент 007!). Посетители медленно потягивали янтарный напиток, вели неторопливый разговор. Но вот в дверях показались парни в БЕЛЫХ ШАРФАХ И КРАСНЫХ ШАПКАХ (??? прим. мое) с такими же значками, как и у меня. Они шли через зал уверенной поступью людей, осознающих свою силу. И действительно, они были самыми сильными…. В пивной. Вот полетела и грохнулась об пол чья-то кружка, вот отпихнули студента от кассы, вот нахамили старику с одиноко поблескивающей медалью.

(тут не хватает, все же, считаю пафоса. Во-первых, уже все посетители автором заранее опущены до плинтуса пренебрежительным упоминанием собственно «пивной», как места, где никто не может противостоять этим отморозкам, хотя в любом другом, по мнению автора, их бы тут же урезонили, скрутили и пр., так что и хулио бы не толкнуть этот сброд, наливающийся пивом, в то время когда вся страна встала на трудовую вахту? Во-вторых, разбитая об пол кружка ни в какое сравнение не идет с опрокинутой у евтушенко детской коляской и отшвырнутой в сторону старушкой. Старик вызывает сочувствие, но «спотыкаешься» об эту поблескивающую одинокую медаль…. Что за одинокая медаль? Почему одинокая? Короче, драматизмУ нетУ. Не хватает.)

«Пьянящее чувство стаи придало им смелости. Бесцеремонно потеснив соседей, «спартаковцы» заняли длинный подоконник, заставив его пивными кружками. Мне кивнули, я понял, что это приглашение, и подошел к компании.
Представляться не пришлось. Здесь это не принято. Самый старший из компании парень лет 30-ти с опухшей физиономией и тяжелым взглядом (софрон? – прим. мое) наставляет ПТУ-шника по кличке Жердь:
- Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Весь «спартак» у нас на 1-ом автокомбинате числится. Понял? Слово скажу – мужики за меня глотки порвут.
- Что же тогда они спали, когда нас «кони» метелили? – усмехнулся коренастый паренек по кличке Кнехт.
Я уже знал, что «кони» – это «болельщики» из враждующего лагеря. Ни в чем не уступают «спартаковцам» и мнимые поклонники ЦСКА, «Динамо», других команд. А драка, о которой упоминается, произошла на Соколе. На плечах неприятеля «болельщики» ворвались в трамвай, где несколько минут продолжалась жестокая схватка. Завершилась она не в пользу «спартаковцев», поэтому и вспоминать о ней не любят.
- Ничего, - говорит Старший. – Повстречаемся. – И подкидывает на руке свинчатку (вот оно, откуда еще пошла любовь свинины к аргументам -)))))), прим. мое) .
На другом краю подоконника другие разговоры:
- Джинсы сдал за 50 рублей и 25 чеков. Вот! – И в доказательство шелестят мятые рубли и чеки Внешторгбанка.
Кстати, многие «идейные» болельщики не лишены практической жилки. Фарцовка, спекуляция и даже кража здесь явления почти обычные (вот, наконец-то, добрались и тут до этого, до чуждой кодексу строителя коммунизма личины этих выродков, ахтунг, блядь, фарцовка, жажда наживы!!!!!!! правда, опять куда слабее, чем у евтушенко, но тот на то и лауреат всего, чего можно, а этот так - писака из второразрядной, даже по совдеповским меркам, газетки. Впрочем, следующее предложение правдиво, в части касающейся свинины и бомжей). Могут почистить и своего. Вот откуда возможность летать на матчи в другие города.
А вот еще из услышанного:
- Пока в КПЗ держали, я через каждые полчаса по нужде просился. Начальник как зашел, так и ахнул. Я им весь гальюн от пола до потолка расписал. – И щелкнул по спартаковскому значку, эмблема которого отныне запечатлена в туалете милицейского отделения.
Из карманов достается водка и с пререканиями – кто на нее и по скольку скинулся – разливается в крУжки.
- Дебилы, - забывшись (никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, прим. мое), говорю я, но меня никто не успевает расслышать.
Домой я иду вдоль трамвайных путей рядом с пятнадцатилетним ПТУ-шником.
- Как это, чего я с ними связался? – с удивлением переспрашивает он. – Раньше меня любой мог ударить… Я ведь слабый, с 4-ого класса по больницам… А теперь пусть только кто-нибудь попробует…
Признаюсь, мне стало не по себе от такого ответа. Что же тут общего с прославленным «спартаком»? Ведь не стремление к спорту привело этого паренька в ряды «болельщиков», не желание стать похожим на спортивных кумиров. Он хотел быть с теми, кто бьет вовсе не по футбольному мячу.

И вот тут, мои к-с друзья, настал момент, когда я должен процитировать одно из любимейших мест в этой статье (будет и еще). Поэтому, уж простите за капслок!

- ГОРЬКО НАМ, И ВЕТЕРАНАМ КОМАНДЫ, И ИГРОКАМ СЛЫШАТЬ О ПОДОБНЫХ ПОКЛОННИКАХ, - сказал в беседе со мной змс СССР Н.П.СТАРОСТИН. – Могу заверить, что НИКТО ИЗ НАС НЕ ВОДИТ ДРУЖБЫ С ТАКИМИ ГОРЕ-БОЛЕЛЬЩИКАМИ. Во время матча в Тбилиси мы вновь столкнулись с их хулиганскими выходками на трибунах, которые не могли не повлиять на психологическое состояние игроков. ТАКИЕ «ЛЮБИТЕЛИ» НЕ ДРУЗЬЯ, А ВРАГИ «спартаку» (браво, браво!!! А ведь он все видит!).

На этот раз с необычным нашествием столкнулась столица Грузии. И даже воспетое в песнях местное гостеприимство могло обернуться гневом и возмущением истинных любителей спорта (а, блядь, вот оно что, оказывается, и имело место в «южном городе на берегу моря», где «все улыбаются» и «ни у кого не возникает желания», они, как я и предполагал, были в гневе и возмущении, эти истинные любители спорта). Группы школьников вновь приехали вслед за обожаемой командой, вновь загремели над стадионом взрывы. На гостиницу денег ни у кого не было, а те, что были, быстро кончились: вино и в Тбилиси пока еще не бесплатно. У кого оставались рубли на обратный путь, столкнулись с серьезной проблемой: все билеты на Москву были проданы на неделю вперед. А как прожить в чужом городе без еды и крыши надо головой?
Подростки осаждали ж-д воказл и аэропорт, безуспешно пытаясь выбраться домой. И вновь затевались драки (действительно, ептыть, отморозки какие-то, совсем охуели, домой им, видители, захотелось! Тут возмутятся таким беспределом и жители гостеприимного Тбилиси!)
До каких пор это будет продолжаться?! (это мезенцев уже орет – Доколе?!, а не я-))))))
Минувшей осенью на заседании бюро Московского горкома партии при отчете МГК ВЛКСМ отмечалось, что в усилении нравственного воспитания еще низка роль организованного досуга, физической культуры и спорта. Конечно, комсомольскими вожаками проводится определенная работа и среди болельщиков. Но, видно, еще не везде изжиты формализм в проведении различных мероприятий, их заорганизованность и парадность. Поэтому особенно интересным нам показался опыт Фрунзенского РК ВЛКСМ, где к «футбольной горячке» подростков относятся очень серьезно.
- Никто не хочет влиять на привязанность мальчишек к той или другой команде, - говорит первый секретарь райкома Борис Рылкин (без пизды, чувак за спартак болеет, по фамилии видно-)))))). – Наша задча заключается в том, чтобы направить ребячий интерес в нужное русло. СГПТУ-173, например, специально создало клуб болельщиков «спартака». Его задачи: изучение истории спорта, организация встреч с футболистами, посещение тренировок.

И вот, второе место в статье, которое мне жутко понравилось:
«Гостями учащихся уже были игроки «спартака» морозов, сочнов, родионов. Они рассказали, КАК МЕШАЮТ НАСТОЯЩЕМУ ФУТБОЛУ ГОРЕ-БОЛЕЛЬЩИКИ. Для пресечения их выходок райком комсомола создал специальный отряд дружинников, в который, между прочим, вошли и многие истинные поклонники «спартака». Ребята привлекаются к занятиям в спортивных кружках и секциях по месту жительства. Всего в них занято около 1700 подростков (в дружинниках?! Да это, блнх, просто уже «черные бригады» какие-то, по типу бразильских), а в 14 спортклубах – более 3.5 тысячИ (орфография автора статьи) несовершеннолетних (а вот не писал ли, спросим, обращая внимания на эти цифири, даже принимая во внимание обычные для комсы пиздливые приписки, через некоторое время т-щ мезенцев статью о диком разгуле так называемых «люберов» и о том, что с ними надо бороться?).
Конечно, одними клубами проблему не решить. Здесь нужно сказать веское слово педагогам и родителям, наставникам (это кто такие?) и спортсменам -–всем нам, кто не хочет, чтобы спортивное знамя превратилось в ширму для дебоширов, хулиганов, фарцовщиков.

Вот так вот, подонки, отморозки, дебоширы, хулиганы и фарцовщики. Спортивное знамя превратилось в ширму для ваших темных околофутбольных делишек. А от себя добавлю, лично зная многих, еще и алкоголики, толкающие нашу прогрессивную молодежь на скользкий путь пьянства, правонарушений, антизаконных действий. Да хули с вами вообще разговаривать, если мы тут выяснили, что никто даже не знает дату, когда дубль ЦСКА сыграл с дублем Торпедо в чемпионате 2005-ого года! Вы только и можете, что о бухле и о бабах, грибах и рыбалке, и никогда, блядь, никогда о тех, кому посвящен этот сайт! Ждите продолжения публикаций, выродки. Их есть у меня. -)))))))))))))

i_one_of @ 2006-02-21T14:31:00

2006-02-21T11:35:38Z

И вот еще одна работа Шевченко.

Мутко спросил совета у ветеранов
Президент РФС Виталий Мутко встретился с ветеранами советского футбола, вручил им деньги, рассказал о своих достижениях, обругал Вячеслава Колоскова и попросил совета насчет нового главного тренера сборной.

В здание ОКР на Лужнецкой набережной просто так не попасть. Охрана усилена, в связи с приближающимися выборами на пост, который сейчас занимает Леонид Тягачев. И вахтеры не пускают даже тех, кто совсем не похож на Ирину Роднину или Вячеслава Фетисова.
А из Российского футбольного союза опять забыли спустить списки тех, кого можно пускать. Кстати, в этой организации новый руководитель пресс-центра. Но мы не будем его представлять. Они там слишком часто меняются. Но что-то толку мало.
Ветеранов было почти тридцать человек. Из списка, который раздали прессе, был вычеркнут Виктор Понедельник. Говорят, он поссорился с РФС 30 ноября, на выборах президента ПФЛ.
А может быть, просто не смог прийти.
Когда все футболисты, чьи победы остались в далеком прошлом, собрались, их повели в зал. Первым вошел, видимо, на правах хозяина, Никита Симонян, который грамотно сохраняет все свои должности при любом начальстве. «Садиться-то где можно?» – смущенно интересовались другие футболисты, которые в отличие от бывшего спартаковца редко появляются в этом зале. «Конечно, за стол. Только во главе место не занимайте, там будет Виталий Леонтьевич», – барственно распоряжался Симонян.
Интересно, что бывшие арбитры Липатов и Королев сесть со всеми не решились. Но затем организаторы настояли на том, что они такие же ветераны футбола, как и все остальные. Пока рассаживались и ждали босса, Симонян просил передать каждому ветерану, что, когда войдет Мутко, все должны встать. Пожилые мужчины передавали эту новость друг другу, но кое-кто морщился. Зато теперь ясно, почему Никиту Павловича держат в организации.
"Такое впечатление, будто мы на приеме у Путина", – привычно начал балагурить Валентин Бубукин. «А сейчас «Путинку» принесут – и будет самое полное впечатление», – поддержал его кто-то.
Наконец появился сам Мутко. Причем он зашел незаметно, и не все ветераны успели подняться со своих мест (некоторым это уже трудно делать быстро). Глава РФС, казалось, не ожидал подобного выражения приветствия, но ему было явно приятно.
– Как же я хочу с вами построить работу? – задумался Мутко над тем, зачем он вообще пригласил этих людей в гости.
Ветераны тоже задумались над этой проблемой.
– Есть ряд вопросов, которые мне бы хотелось с вами обсудить. И послушать совета. Например, о том, как жить дальше. Кого назначить тренером сборной? У меня есть список кандидатов, и я готов его зачитать (не зачитал – прим. «Газеты.Ru»), – заинтриговал всех бывший руководитель «Зенита».
Впрочем, начал он с критики своего предшественника. Скажем так, с привычной критики. Уже все знают, что за последние 10 лет развалились ДЮСШ, потерялись кадры, ослабел тренерский состав. Короче, Вячеслав Колосков совсем не работал.
– У меня иногда даже руки опускаются. Куда не ткнешь – везде проблемы, – пожаловался Мутко ветеранам.
– Вы же не представляете, в какой ситуации сейчас футбол. Игроки не знают историю, – Мутко явно работал на целевую аудиторию. – Потому они и бросают футболки на поле, а также всех посылают.
Некоторые ветераны согласно кивали головами.
Перешли к теме тренера. «Я ищу не просто тренера для сборной, а замполита, – Виталий Мутко старался, чтобы его выбор поняли. – Может быть, вы мне чего-нибудь посоветуете?»
Посоветовать решил Валентин Бубукин: «Надо на этот пост назначить российского специалиста. Иностранный тренер ничего не сможет. Дело в том, что они привыкли к хорошему «материалу», а у нас нет приличных игроков».
– И кого вы мне посоветуете? – грустно поинтересовался Мутко
– Гаджиева, – Бубукин решил протащить свою креатуру.
– Нет, он слишком мягкий, – глава РФС был непреклонен.
– Может быть, Игнатьева, – донеслось с другого конца стола.
Кандидатура Игнатьева повисла в воздухе. А слово взял Валентин Иванов: «Нам нужен именно иностранный специалист. Он приедет, объездит страну и оценит футболистов независимым взглядом».
– И уедет, – выкрикнул кто-то, чем вызвал смех.
– И пусть уезжает, – Иванов не сдавался. – Зато он скажет нам правду. У нас у всех глаз замыленный. Может быть, мы чего-то не видим.
– Я выбрал несколько стран, откуда можно взять тренеров. Это Франция, Германия, – приступил Мутко к самому вкусному. – Хотелось бы привезти тренера высокого уровня, типа Арсена Венгера. Неплохо бы было, если команду возглавит Фабио Капелло.
– Капелло – отличный кандидат, – высказался Иванов.
– Но Капелло к нам не приедет, – заключил Мутко. – Так что думайте, ветераны. Мы с вами скоро встретимся, я вас послушаю без прессы.
Кроме того, Виталий Мутко остановил Бориса Разинского, который на полном серьезе хотел открыть бизнес для того, чтобы поддерживать ветеранов (переработка мусора в дизельное топливо). «Вам не надо искать деньги. У РФС есть специальная статья на поддержку ветеранов», – ответил Мутко.
Зато он заинтересовался инициативой того же Разинского начать нормальную подготовку тренеров для вратарей. В том смысле, что записал себе это на бумагу. Может быть, позже у него дойдут руки до этих конспектов.
– С будущего сезона в России точно появится День футбола, – рассказал руководитель союза о своих очередных инициативах. – А то мы отбарабанили сезон (в здании ОКР как раз начали барабанить, что-то ремонтируя) – и все, больше никому дела нет. Надо, как в День милиции, концерт устраивать.
Было затронуто еще несколько тем, которые являются важными для футбольных держав, у которых вообще не осталось никаких проблем. Мы пока к таким государствам не относимся.
Напоследок Виталий Мутко рассказал, как идет поиск главного тренера. Он в очередной раз не исключил, что настоящий наставник появится в сборной только после окончания чемпионата мира, когда кого-нибудь уволят (первый раз эта версия появилась во время выборов президента РФПЛ), отметил, что в списке потенциальных назначенцев есть Дик Адвокат. И признался, что ведет переговоры с несколькими спонсорами на предмет нового контракта. Но пока ведь даже переговоры не начались, туда только послали предложения.
05 ДЕКАБРЯ

i_one_of @ 2006-02-21T14:15:00

2006-02-21T11:21:16Z

Алексей Шевченко из Газеты.ру - на мой взгляд, один из самых одаренных наших сегодняшних спортинвх журналистов. Его статья про встречу Мутко с фан-клубами - это нечто!!!

Мутко зафанател
Текст: Алексей Шевченко.

Президент РФС Виталий Мутко встретился с лидерами основных фанатских клубов России, получил от них сувениры и предложил объединиться. Причем не только для того, чтобы поддержать сборную России, но и навести порядок на стадионе.
Руководители фанатских клубов столицы плюс «Зенита» и «Сатурна» были трезвы и прилично одеты. Они немного смущались, когда входили в зал, где им предстояло встретиться с Виталием Мутко, но затем заметно освоились. Один из них странным взглядом обвел журналистов. На лацкане его пиджака красовался значок «Законодательное собрание». Наверное, снял с кого-то в битве вместо «розы».
Виталий Мутко задерживался. Было бы неприлично вовремя приходить к фанатам. Хотя футбольный реформатор решил объединить и их. Более того, в планах РФС не только создать общественную организацию болельщиков, но и включить ее в состав Союза. И это еще не все. Позже Виталий Мутко признался, что был бы не против видеть болельщиков в составе членов исполкома его организации. Вот весело будет.
Пока же главного героя не было, фанаты общались.
Кстати, на встрече присутствовали лишь руководители клубов болельщиков, которые признаны самими командами мастеров.
То есть так называемые цивилизованные. Например, руководители клуба болельщиков «Торпедо» и «Локомотива» сидели рядом и ни разу друг друга не ударили. Армеец (оказывается, болельщиками клуба руководит женщина) и спартаковец все-таки на всякий случай сидели с разных сторон стола.
Представительница ЦСКА рассказала, что ее поразило за последнее время. А именно: победа одной женщины в программе «Кто хочет стать миллионером». Ее восторгов никто не поддержал. Питерский хвастался, что к ним скоро переедет Конституционный суд, а затем и вся столица. Спартаковец с достоинством хвалился новым офисом клуба на Покровском бульваре. Торпедовец в основном молчал. Кстати, последний единственный из присутствующих, был облачен в клубную толстовку.
Самым разговорчивым был представитель «Динамо». Он что-то рассказывал своим коллегам о том, как некие «телки махнули на юг». Затем он же предложил всем объединиться, чтобы без туристических агентств ездить на матчи. В принципе Мутко им был уже и не нужен.
Женщина из ЦСКА поставила на место питерского фаната со значком, который в оном из диалогов слишком много на себя взял:
– Вы свой город не сравнивайте с нашим. У вас все рядом. А у нас много команд. Я вот обожаю представителя «Спартака». Но не могу вынести это на люди. Меня не поймут.
После этих слов наступила гнетущая тишина. Представитель «Спартака» тактично промолчал.
Обстановку разрядил Виталий Мутко, появившийся в зале. По традиции, он всем пожал руки.
– Мы до сих пор не работали с нашими болельщиками, – начал он. – И это серьезное упущение. У нас даже нет отдела, который бы работал с фанатами. И, я считаю, что пришло время выстроить отношение.
После этого Виталий Леонтьевич прошелся по всем проблемам российского футбола, которые он обнаружил, как только его выбрали. Рассказал о том, что планируется сделать. И почему не получается кое-что исправить. Перечислять это нет смысла. Разбуди меня, например, ночью я и сам все повторю.
Кроме того, президент РФС попенял и на самих болельщиков, которые до сих пор проносят петарды на стадионы. В то же время он поощрил их на эти действия.
– Ваши клубы платят штрафы за пиротехнику в фанатских секторах. Мы можем проводить на эти деньги какой-нибудь турнир среди болельщиков.
После этого глава организации предложил высказываться.
– На уровне клубов мы уже навели порядок на стадионе, – начал было динамовский представитель.
– Вы-то! – прервал его Мутко. – До сих пор петарды метаете.
Обстановка стала напряженной. А милиции, между прочим, не было. Атмосферу разрядил руководитель пресс-службы РФС Андрей Малосолов:
– А давайте обменяемся подарками…
Все задвигались и пошли к Виталию Мутко вручать сувениры. Первым достал «розу» человек из «Динамо».
– А… Португальское «Динамо»! – развеселился глава РФС. – Но вообще-то вы исправляетесь. У вас сейчас молодежь хорошая. А Палыч Колодина хвалит.
Затем подошел человек из «Сатурна». Он достал флаг.
– О, хорошая вещь, – Виталий Мутко заметно обрадовался. – Мы вот от вас ждем, когда вы в турнирной таблице подниметесь.
С железнодорожником Мутко поговорил подробнее.
– Вы на нас, наверное, за Семина обижаетесь? – поинтересовался он. – Мол, взяли у вас, а потом отдали в другой клуб.
– Есть разные мнения, – нейтрально ответил молодой человек.
– А никаких мнений и не надо. Я знаю правду. Семин бы в любом случае ушел. Надо мне с вами встретиться, все рассказать.
Торпедовский болельщик подарил вымпел.
– Смотрите, цвета как у «Ювентуса», – отметил президент.
– А еще мы ориентируемся на российских воспитанников, – немного волнуясь, ответил болельщик.
– Да я знаю, – укорил его Мутко.
После подарков от «Спартака» и «Москвы» все начали смотреть на женщину из ЦСКА. Она сидела, не шелохнувшись.
– Я не знала, что нужны подарки. Из дома ведь ехала, – пролепетала представительница ЦСКА.
Виталий Мутко махнул рукой, улыбнулся и сел. Снова начали разговаривать. Представитель «Динамо», обильно употребляя оборот «как бы», рассказал, что 1 марта будет дебют российского движения болельщиков.
Вся Южная трибуна будет поддерживать нашу команду в противостоянии с бразильцами.
– Мы уже договорились, как сесть. ЦСКА и «Спартак», конечно, по разным секторам разведем. Мало ли что. А посередине посадим фанатов «Локомотива».
В итоге договорились объединить российских болельщиков. И не только на этот матч против бразильцев. РФС, со своей стороны, поможет фанатам сборной посещать матчи национальной команды.
В ответ Виталий Мутко потребовал сделать так, чтобы билеты на фанатские секторы не продавались у спекулянтов, а также на стадионах был порядок (в известной степени).
Возможно, фанатские клубы действительно объединятся.
20 ФЕВРАЛЯ 2006

i_one_of @ 2006-02-21T13:36:00

2006-02-21T10:54:24Z

Однажды в одной сборной - во время доисторического материализма - появился новый тренер. Выигравший недавно чемпионат своей страны, сам когда-то за сборную игравший, но... (как бы это точнее сказать)... чудаковатый. И вот на предыгровой установке он, распаляя воображение подопечных, настраивает их на контрольный матч с командой, чьи соотечественники не так давно побеждали на чемпионата мире. Настраивает очень эмоционально, игроки, разумеется, стремятся приглянуться новому боссу и первый тайм выигрывают 1:0. Но соперник все-таки сильнее, и после перерыва валит этой команде два безответных мяча. 1:2 - причем голы получились после навесов и ударов головой - именно этого новый тренер и боялся.
Матч окончен, проигравшая команда сидит в раздевалке и ждет, недопонимая чего именно ждать - разноса с истерикой, змеиного шипения, штрафов или прочих санкций.
Заходит тренер - в полной тишине. Тоже молчит. Останавливается в самом центре раздевалки и начинает, не говоря ни слова, растегивать ремень.
Сборники переглядываются, ободряя друг друга молчаливым обещанием не допустить телесных наказаний.
Тренер, расстегнув ремень, снимает брюки - оставаясь в пиджаке, рубашке и галстуке. Швыряет их в угол.
И НАЧИНАЕТ - МОЛЧА! - СНИМАТЬ ТРУСЫ - такие семейно-умилительные, в крупный горошек.
На трусах, пардон, пятно. Темного цвета.
Игроки в полном ауте. Ничего не понимают - потому что такого никогда в жизни и не видели, и не слышали.
Тренер, сняв трусы, гневно потрясает ими, глядя по сторонам:
- ДА ВЫ ТАК ИГРАЛИ, ЧТО Я ДАЖЕ ОБОСРАЛСЯ!!!
И со всего маху швыряет свое исподнее под ноги футболистам. После чего покидает авансцену.

Р.S. Позже выяснилось, что у него в детстве была сильная дизентерия, как-то отразившаяся на работе кишечника - и он всю жизнь от этого сильно страдал. Особенно когда нервничал.

i_one_of @ 2006-02-20T20:51:00

2006-02-20T18:13:16Z

Сегодня киношный хит-парад. Так сказать, снова привыкаю к ЖЖ. Как больной к пище - когда пьет бульон по глоточку.
Если кто подскажет, как разместить в журнале картинку, которая хранится на компьютере в папке "Мои рисунки", буду рад.

1. Вам письмо
2. Гладиатор
3. Жизнь как чудо
4. Ирония судьбы
5. Куда приводят мечты
6. Пираты Карибского моря :-)
7. Страсти Христовы
8. Судьба человека
9. Человек дождя
10. Черная кошка, белый кот
Расставил по алфавиту

А с актерами проще.
1. Евгений Миронов
2. Андрей Мягков
3. Юрий Никулин
4. Анатолий Папанов
5. Мэг Райан
6. Фаина Раневская
7. Маргарита Терехова
8. Робин Уильямс
9. Дастин Хоффман
10. Инна Чурикова

Вспоминаю как летом походя снялся в сериале "в ритме танго". Пустой сценарий, странные фразы, запись максимум со второго дубля. Не было никакого потрясения происходящим, хотя всем нам, конечно, хочется оказаться на экране - Мисюсь, где ты!:-) Но потом, при озвучке, фильм - при всей его несуразности - выглядел в тех кусочках, где я озвучивал свою роль, целостным. К моему удивлению. Оказалось, что даже Россия, ОРТ и НТВ делят его как те семь городов старика Гомера. А ведь кино-пустышка.

i_one_of @ 2006-02-19T17:58:00

2006-02-19T15:17:36Z

Ну и ну. Я вернулся. Эта Олимпиада утомляет до невозможности - для тех, кто понимает, что я имею в виду:-)
Настроение - превосходное, как и самочувствие.
Решил поменять направленность ЖЖ - он дневником никогда не был, а сейчас и вовсе попытаюсь сделать из него записную книжку. Истории реальные, только никаких имен не будет. На следующей неделе начну потихоньку выкладывать, потому что на мою память надеяться невозможно.

Закончил читать набоковский "Дар". Можно поспорить - лучшая ли это книга в ХХ веке из тех, что написаны русскоязычным автором, но, на мой вкус, самая смешная. У Набокова не только невероятное чувство слово, но и поразительное чувство юмора - чисто английское. Ирония, успевшая остановиться по дороге к сарказму.

Мой хит-парад:
1. "Дар".
2. "Даниэл Мартин".
3. "Москва-Петушки".
4. "Лето Господне".
5. "Записки Пиквикского клуба"
6. Рассказы Шукшина
7. "Сандро из Чегема"
8. "Имя розы"
9. "Чапаев и Пустота"
10."Евгений Онегин"

Забавно, что этот хит-парад не совпадает с другим - моих любимых писателей.
1. Набоков
2. Газданов
3. Шмелев
4. Довлатов
5. Вампилов
6. Вудхауз
7. Честертон
8. Бродский
9. Во
10.Кундера
Смешно - или русские или англичане. Никаких полутонов. Никакой испанско-южноамериканской размазни. И Кундера - как неминуемое исключние из правила.

Не знаю только как быть с отцами Андреем Кураевым и Антонием Сурожским? Наверное, это все-таки отдельная строка. Равно как и Книга, стоящая абсолютно особняком.

i_one_of @ 2005-06-03T18:04:00

2005-06-03T14:10:46Z

В последние дни одно чудовище отнимает мою жизнь, чтобы взамен дать новую...
Я не знаю - нужно ли сопротивляться, поэтому сильно и не сопротивляюсь.
Вот такие дела, дорогие мои читатели. Наконец объяснил затянувшееся молчание

i_one_of @ 2005-05-06T12:03:00

2005-05-06T08:06:24Z

Вспомнил сегодня в метро свои поездки в институт в начале 90-х. Уже тогда поражался такому совпадению, или нет - тенденции: в вагоне электрички, метро - никогда не увидишь стоящего мужчину с дипломатом. Все они обязательно сидят, выгодно выбирая позицию на перроне, распихивая локтями соседей, целеустремленно сопя при продвижении вперед. И сегодня на Китай-городе поток внес в поезд первым мужика с дипломатом. Как это у них получается?..

i_one_of @ 2005-04-26T23:45:00

2005-04-26T19:59:38Z

Когда-то я писал стихи. Все - в течение короткого отрезка времени. Потом - как отрезало. Сейчас не пишу, хотя как человек с тех пор, по-моему, я почти не изменился. Разве что зарабатывать стал существенно больше. Может в этом-то и все дело?
Первый стишок, кстати, вышел неплохим.

Задумав изменить судьбу,
Мой друг четырежды супруге
Пытался изменить. Потуги
Эти были тщетны.
Ему
Девицы дозволяли с собой
Быть рядом. Но не под.
Тот жар в ладонях, липкий пот…

И вспомнить жутко через день –
Вино, касанье, слово… Тень
На разум находила что ли?
Или на совесть. Впрочем, боли
Хватало ненадолго. Зря
Срывался лист календаря:
Дорога выводила в поле,
А не к подножию Кремля.

Другие – то другое дело.
Пусть даже в чем-то неумела
Их жизнь и жалок разговор,
Но, понимая, что он вор,
Он крал у них крупицы счастья –
Когда случайно, в одночасье,
Его пускали на порог.
Не в дом, а в душу. Помню шок
Его, когда он убедился,
Что и другие не в тот тон
Играют. Как он поразился,
Мой новоявленный Ньютон.

Больницы выдумали точно
Для развлечения больных.
Там ежедневно, еженощно
Паденье нравов. Но для них –
Вино, картишки, флирт не боле,
Чем амнезия. Не для всех,
Конечно, но для большинства – успех
Укрытья от привычной боли.

Ньютона друг попал в больницу
Не в первый раз. Но все ж зимой
Куда опаснее, друг мой,
Возможность в женщину влюбиться.

Минуты их случайной встречи
Ему стучали в грудь – картечи
Будто залп в бойца!
Сближались ночью два лица –
Романтика рвалась наружу.
- Раздень ее! Забудь про стужу!
Шептали черти вперебой.
- Она твоя, что медлишь! Ну!
Она смотрела в тишину,
И не завязывался бой.

Готовность жертвовать собой
В почете у отдельных наций.
Хоть не сказала она: «стой»,
Они не стали целоваться.
Их вскоре унесло домой,
Но там, в палате, видно что-то
Осталось.
И сверлит забота…

И как монетка, брошенная в море –
Залог возврата к прожитому дню;
Я вызываю в память грудь твою
И сам себе придумываю горе...

i_one_of @ 2005-04-25T13:28:00

2005-04-25T09:28:39Z

Интересно, как часто в течении одного дня люди проживают всю гамму чувств: от полного депрессняка до эйфории и обратно? Или таких неврастенников все-таки немного?

i_one_of @ 2005-04-20T12:31:00

2005-04-20T08:34:00Z

Чего-то замотался. Но вместе со снегом вернулось в мою жизнь некое спокойствие. Ура!
Я, кстати, за нынешние +2. Для меня погода-2005 - идеальная. Зимой должно быть холодно и снежно. +20 в апреле - абсурд. Так мы вообще непонятно к чему придем.

i_one_of @ 2005-04-15T13:17:00

2005-04-15T09:20:54Z

В последнее время меня в вагонах метро дико раздражают все это несанкционированные рекламные объявления - типа "мастер на все руки", "муж на час", "работа для вас", "быстрая регистрация" и т.д. Какого, спрашивается, хрена, они ездят мне по моим и без того засушенным мозгам. Веду посильную борьбу за свои права, сдирая все бумажонки, оказавшиеся в пределах досягаемости. К борьбе за свои права, граждане!

i_one_of @ 2005-04-13T15:40:00

2005-04-13T11:44:01Z

Всем желающим - рекомендую!
Сегодня открывается выставка моего приятеля Саши Пустовалова в Международном университете Москвы. Галерея на 3-м этаже.
РЕ-КО-МЕН-ДУ-Ю
М. Белорусская (радиальная), Ленинградский проспект, дом 17

i_one_of @ 2005-04-11T13:36:00

2005-04-11T09:36:41Z

Иван Иваныч.

Отчество у Иван Иваныча было несколько странное - Дормидонтович. А поскольку отца его звали Алексашей, то вообще становилось непонятно, откуда оно взялось. Скорее всего, когда в ЗАГСе спросили у счастливой матери, как отца ребенка зовут; она сказала, как есть: Алексей, а служащей послышалось Дормидонт.
Но свое отчество Иван Иванычу нравилось. Как нравилась ему и его работа, которая тоже могла показаться странной с первого взгляда. Служил Иван Иваныч кукушкой в Кремлевских курантах, что на Спасской башне. Повторюсь, службу он любил, даже, несмотря на ряд трудностей, с первого взгляда неразличимых. Так, например, когда куранты начинали бить, Иван Иваныч выезжал в распахнувшуюся дверцу на узкой деревянной подставке, крепко вцепившись в поручни руками, чтобы не дай Бог, не свалиться вниз с этакой немалой высоты, и загонял вокруглежащий мир в условные временные рамки. Уверенно чувствовал себя на дежурстве Иван Иваныч только зимой – на складе всегда забывали вовремя выдать варежки, и, примерзая голыми ладонями к железу, можно было отбросить прочь страх пространства.
Первоначально работу Иван Иваныча выполняли различные живые птицы, но с ними никак не удавалось добиться желанного результата. Ни кукушка, ни какое другое чудо в перьях – и даже страус, взятый напрокат в Московском зоопарке - никто не мог правильно пропеть или хотя бы прокричать нужное число раз. От отчаяния как-то раз пригласили даже ученых пуделей вместе с их дрессировщиками из цирка на Цветном бульваре, но они оказались на самом деле то ли неграмотными, то ли мошенниками, обманывающими в цирке, куда Иван Иваныч столь любил ходит, простой народ - никто из них не разбирался в римских цифрах.
Поскольку ничего путного из этой идеи не вышло, освободившиеся вакансии было решено по конкурсу предоставить людям обычным, даже можно сказать, заурядным, которые ничем особенным не выделялись, видя в их простоте залог надежности часового механизма. Вот так Иван Иваныч и заделался кукушкой. Но, если уж быть откровенным до конца, имелся у Иван Иваныча и протеже - его родной отец, который служил в одном из музеев чучелом, и, подменяя иногда одну мумию, когда та посещала салон красоты, имел кое-какие связи.

* * * * *

Мало кто удивится, узнав, что Иван Иваныч был несчастлив. Много на свете разных несчастий; так мальчишка, неспособный плюнуть далеко и красиво, как его приятели, может быть гораздо счастливее стула в их классе, на который каждый день плюхается грузная дебелая баба, в то время как тот безнадежно мечтает о юной учительнице-практикантке.
Вот и Иван Иваныч был несчастлив в личной жизни, может даже толком этого не понимая. Долгое время он работал без выходных, и поскольку был вынужден куковать каждый час, то, имея, по сути, уйму свободного (в перерывах между кукованием) времени, не мог его ни на что толком потратить. Хорошо еще, что ночью его сменял напарник. Так что дерьмовая, в общем-то была работенка, даже непонятно, почему она так нравилась Иван Иванычу.
Но однажды вечером усатый начальник Иван Иваныча поднялся к нему на башню и объявил, что теперь у Иван Иваныча появляются два новых сменщика и дежурить отныне все будут по очереди через день. Сменщики - два абсолютно непохожих друг на друга молодца, торжествуя, выглядывали при разговоре из-за спины начальства и безнаказанно строили Иван Иванычу одинаково мерзкие рожи.
От такой новости настроение у Иван Иваныча скакнуло выше самой Спасской башни. Он, даже не заметив скоморошества новоиспеченных коллег, бодро побрел домой и по дороге додумался до женитьбы, поскольку обладал теперь достаточным количеством свободного времени, которое нужно было на что-то тратить.
Единственно, что смущало Иван Иваныча - у него не было на примете ни одной подходящей невесты. Поэтому он решил следующим утром побродить по городу, повыбирать себе суженную.

* * * * *

Вообще то, на свете жило целых три Иван Иваныча. Нет, даже не три, а четыре. Один Иван Иваныч - это он сам, как таковой. Другой - который откуда-то (Иван Иваныч все не мог уяснить) появлялся в зеркале и, словно мартышка, передразнивал Иван Иваныча, повторяя все его движения. Особенно отвратительно выглядело это во время бритья и так действовало на нервы Иван Иванычу, что он сначала завешивал зеркало полотенцем, но поскольку никогда не мог удержаться от того, чтобы заглянуть под него и увидеть, что же еще мерзкого придумал второй Иван Иваныч, то отказался от этой затеи и начал поворачиваться к зеркалу лишь одной стороной и поэтому брил каждую половину лица через день. Третий Иван Иваныч сидел у него в голове (непонятно было, как он туда забрался) и постоянно отвлекал Иван Иваныча от полезного или приятного времяпрепровождения, ну как, например, пения под диваном разноголосицей. Труднее всего было петь хором, но изредка Иван Иванычу удавалось безукоризненно исполнить «Дубинушку», и тогда он был по-настоящему счастлив. Четвертый Иван Иваныч возникал из небытия только когда Иван Иваныч спал, и во сне делал всевозможные гадости. От такого многообразия у Иван Иваныча голова шла кругом, и ему приходилось в качестве успокоительного набивать рот железными пуговицами.
И вот теперь Иван Иваныч решил избавиться от прочих Иван Иванычей, дабы те не смогли ему помешать жениться, а то еще чего хуже, отбить будущую избранницу. И, не откладывая дела в долгий ящик, он приступил к осуществлению этой идеи, едва придя с работы домой.
Предполагалось, что со вторым Иван Иванычем покончить будет довольно просто - достаточно лишь разбить все имеющиеся дома зеркала в мелкий порошок. Так Иван Иваныч и поступил, но к его удивлению ни из одного осколка зеркала труп Иван Иваныча не выпал. Было просто непонятно, каким образом ему удалось скрыться. Зато третий Иван Иваныч настолько был напуган сценой развернувшейся расправы, что тотчас пропал из виду и не подавал ни полмыслишки.
Возня с зеркалами так утомила Иван Иваныча, что он отложил устранение четвертого Иван Иваныча до следующей ночи и спал, как задумал – без снов.

* * * * *

Лишь выйдя на улицу поутру, Иван Иваныч сразу же сел на велосипед и покатил по городу. Свою одежду он продумал самым надлежащим образом: его наряд был строгим - в духе этикета, но некоторые детали должны были непременно пробуждать любопытство у прохожих. Поэтому Иван Иваныч вырядился в свой парадный костюм с свеженачищенными железными пуговицами, перешитый покойной его матушкой из дедова мундира, а сверху нацепил большую соломенную шляпу, выигранную по случаю в карты, которую, чтобы ее не унесло ветром, прикрепил к голове пластилином.
Крутил Иван Иваныч педали не спеша, поплевывая на пролетавших мимо воробьев, поскольку торопиться ему было незачем. Время от времени он для веселья вводил в заблуждение пешеходов, делая вид, что едет не на велосипеде, а на мотоцикле, для чего разгонялся, что есть силы, а затем ставил ноги на раму и гудел, пугая старушек, надув щеки и подражая тарахтенью мотора.
И надо же было такому случиться - брючина Иван Иваныча во время одного из таких превращений его в мотоциклиста угодила в велосипедную цепь, застряла, он упал и крепко ударился об асфальт головой, сильно помяв свое сомбреро.
Находиться в таком нелепом и унизительном для себя положении Иван Иванычу было крайне неприятно, и поэтому он тотчас же попытался вскочить. Это ему удалось, да только вот настроение Иван Иваныча было вмиг испорчено при виде порванной штанины, которая с треской разорвалась, оставив часть материи в цепи.
Поскольку ехать на велосипеде сделалось теперь совершенно невозможным, Иван Иваныч зашагал к видневшейся неподалеку автобусной остановке. Вопрос о выборе маршрута перед ним не стоял; он был уверен, что компас, спрятанный под шляпой, непременно приведет его к месту желанной встречи.

* * * * *

С немалым трудом затащив велосипед в автобус, Иван Иваныч протянул кондуктору несколько монеток, заранее зажатых в кулак и оттого теплых, и получил взамен свежеоторванный билетик. Быстро сложив в уме цифры, Иван Иваныч обнаружил, что на его долю выпал счастливый и сразу же запихал его в рот, сделал несколько торопливых жевков и проглотил, еще более уверовав в благополучный исход приближающейся встречи.
После этого Иван Иваныч забрался на свой велосипед, поскольку все места в автобусе были заняты и начал глядеть в окно, ожидая вот-вот увидеть свою Галатею. На всякий случай – если бы она заметила его первой – Иван Иваныч вел себя как идеальный кавалер. Через пару остановок он уступил место старушке, держащую в руках синюю сумку таких размеров, что Иван Иваныч при желании мог уединиться в ней со своей возлюбленной для разговора с глазу на глаз. Старушка, к радости Иван Иваныча отказалась, сказав, что постоит, и Иван Иваныч продолжил свои наблюдения с высоты велосипедного седла. И тут помог съеденный счастливый билетик. На следующей остановке в автобус вошла именно такая девушка, какую ожидал отыскать Иван Иваныч.
Внутри Иван Иваныча все похолодело и что-то, словно лифт, гулко ухнуло вниз. Крепко вцепившись вдругвспотевшими пальцами в руль, он сполз с велосипеда и, повернувшись разодранной штаниной к окну, принялся наблюдать за девушкой, усиленно делая вид, что просто смотрит в окно.
Иван Иваныч сразу же отметил, что ее волосы были одного цвета с железными пуговицами его костюма, и подумал, что это - знак свыше. Одета была девушка в длинную кожаную куртку и черные джинсы, на спине висел черный кожаный же рюкзачок, который Иван Иваныч от волнения принял сперва за горб.
Для пущей верности Иван Иваныч, оторвав над правым виском шляпу от пластилина, тихонько засунул туда руку, вытащил компас и убедился, что он показывает прямо на девушку. Затем, сверив для порядка прибор с часами, Иван Иваныч запрятал компас обратно и начал потихоньку протискиваться поближе к своей избраннице, делая при этом вид, что просто пропускает пассажиров к выходу. Вел он себя сверхвежливо, и даже отзванивал на велосипедном звонке остановки автобуса. За такую галантность он, впрочем, был вознагражден – девушка, как и многие другие пассажиры быстро обратила свое внимание на Иван Иваныча и улыбалась ему очень даже мило.
Подобравшись к девушке почти вплотную, Иван Иваныч принялся обдумывать фразу, с которой бы началось их знакомство и вскоре придумал, да на беду целых две и никак не мог выбрать более подходящую. Крепко поразмыслив, он решился рассказать девушке все начистоту: что ей суждено было стать его женой. Но только Иван Иваныч вынырнул из озера своих мыслей на поверхность, как обнаружил, что его будущая супруга уже не стоит рядом с ним, а выходит из автобуса по ступенькам, пропадая в людской толпе, желающей перебраться с остановки в автобус.
Иван Иваныч бросился за ней - но куда там! Протискиваться в забитом до отказа автобусе было невероятно затруднительно. Только на следующей остановке весь помятый Иван Иваныч выполз из салона, огляделся вокруг раз, другой - увы: девушки и след простыл. Оставалось одно - ринуться к предыдущей остановке и уже там отыскать ее. Иван Иваныч и попытался это сделать, но только он лихо запрыгнул в седло своего велосипеда, как выяснилось, что велосипед-то Иван Иваныч забыл в автобусе, который давно уже укатил прочь. В результате Иван Иваныч опять сильно ударился об асфальт.

* * * * *

Кое-как добравшись до предыдущей остановки, Иван Иваныч к своему изумлению девушку там не обнаружил. Не было ее и под лавкой, в кустах и за киоском. И метался Иван Иваныч, прихрамывая, в растерянности по асфальтовому пятачку, безнадежно вглядываясь в лица прохожих, пока не увидел уже вдали свою Дульсинею.
Она непонятно когда успела переодеться, став от этого еще прекраснее. Куртку и джинсы сменило белое длинное платье, и Иван Иваныч даже зажмурился, ослепнув на миг от такой красоты. – «Платье-то свадебное!», - обухом ударил его кто-то по голове. - «Ишь, какая красота», - нелепый старикашка глядел с минуту из-за плеча Иван Иваныча в том же направлении, а потом побрел себе прочь, покачивая головой.
Свадебное! Она сразу догадалась обо всем сама! Когда сердце Иван Иваныча перестало скакать спятившей белкой в колесе, он решился разлепить ресницы и посмотреть на свою подружку еще раз. Он хотел привлечь ее внимание, чтобы встретиться с ней глазами, но все его усилия были тщетны. С таким же успехом он мог бы оказывать знаки внимания ее фотографии. Девушку отделяло от Иван Иваныча три миллиметра стекла, однако это расстояние казалось ему непреодолимым.
Его невеста замерла, словно вкопанная, загадочно улыбаясь куда-то в глубь витрины роскошного магазина, в которой она стояла. Еще не понимая, Иван Иваныч тоже повернул туда голову и увидел соперника. Наглый, самоуверенный, роскошно одетый индивидуум призывно скалил зубы нареченной Иван Иваныча. «Заколдовали!» - вихрем пронеслось в голове последнего.
О том, что такое бывает, Иван Иваныч где-то читал. Сложный алгоритм этого ритуала в памяти, правда, у него не отложился, но единственный верный способ разорвать наложенные чары он помнил четко. Нужно поцеловать девушку в губы и с колдовством было бы покончено.
Зайдя в магазин, Иван Иваныч сразу заподозрил что-то неладное. Несмотря на то, что в зале толклось около десятка покупателей, продавщицы сразу же уставились на него. Делая вид, что он просто разглядывает имеющийся ассортимент, Иван Иваныч постепенно приблизился к нужному месту. Любимая находилась от него всего в двух шагах и уже, в принципе, было можно совершить прыжок и впиться затяжным поцелуем в ее уста, что не выглядело невыполнимым, и, осознавая это, соперник Иван Иваныча изменился в своем пластмассовом лице и сильно побледнел.
- Вы хотите что-то купить? – толстуха продавщица уже стояла рядом.
- Нет, пока просто выбираю, - Иван Иванычу ужасно не хотелось разговаривать, и он, чтобы женщина ушла, нарочно повернулся к ней спиной.
Но та не отставала.
- Вам помочь?
- Мне не мешать! – неожиданно для самого себя рявкнул Иван Иваныч.
- Какое право Вы имеете так со мной разговаривать! – завопила продавщица, и Иван Иваныч, испугавшись, что его выведут из магазина, сменил гнев на милость и принялся просить прощения.
Поначалу толстуха никак не реагировала на извинения Иван Иваныча, но
когда он, сняв сомбреро, упал перед ней на колени, продавщица изменилась в лице и, сказав, что не стоит волноваться из-за пустяков, стремительно ушла к кассе.

* * * * *

Покрутив с опаскою головой по сторонам, Иван Иваныч с неудовольствием
заметил, что за то время, пока он препирался с продавщицей, в магазин набилась уйма людей. В таких условиях объяснение в любви теряло свою интимность, превращаясь в театрализованное представление, и поэтому Иван Иваныч решил переждать в каком-нибудь укромном уголке до обеденного перерыва. Он покрутил головой по сторонам в поисках такового и углядел, что в углу за зеркалом находится кабинка, завешенная шторкой – словно кто-то специально поставил ее в такое не бросающееся в глаза место для Иван Иваныча.
Маскируясь от назойливых продавщиц, Иван Иваныч перебежками, а
порою и на четвереньках добрался до кабинки и, одним прыжком влетев в нее,
попытался закрыться, чтобы туда не проник кто-нибудь посторонний. Шторка, как назло, оказалась куцеватой, напомнив Иван Иванычу одеяло с его рабочей койке: стоило ее пододвинуть к одному краю, как другой оголялся, словно плечико красотки в стриптиз-баре.
Мучаясь, что его вот-вот обнаружат и заставят покинуть магазин с другими посетителями, Иван Иваныч все-таки нашел выход из этого, казалось, тупика. Он придумал искусно, не спеша, завернуться в шторку, что и проделал, несколько раз повернувшись вокруг оси. Правда, пришлось взять шляпу в руку, но от этого Иван Иваныч только выиграл: стрелка компаса, лежащего на голове, дрожала так сильно, что он, не доставая прибора, мог в любой момент сказать, где находится девушка.
Единственное, что смущало Иван Иваныча, это постоянный звук шагов. В голову закралась мысль, что его ищут, и если найдут, наказание будет суровым. Особенно раздражал его один – властный и грузный топот, который, казалось, приближался прямо к нему. Вдобавок, что-то изнутри щекотало нос Иван Иванычу, ужасно хотелось чихнуть, но он держался, понимая, что тогда-то его точно обнаружат и выдворят из магазина. В голову откуда-то пришла мысль, что это выбирается наружу тот, третий Иван Иваныч, и Иван Иваныч в ужасе зажмурился.
Шаги были уже где-то рядом. Иван Иваныч по-прежнему не открывал глаз. Он понял, что в кабинке есть кто-то еще и почувствовал, что этот кто-то тянет за шторку, распутывая ее и выкидывая Иван Иваныча наружу. Когда он решился разжать веки, то увидел, что благодаря случаю, остался незамеченным: Иван Иваныч умудрился так завернуться в занавеску, что когда ее распрямили, он оказался за пределами кабинки, в которой кто-то копошился, шумно сопя.
У Иван Иваныча не оказалось выбора. Они понимал, что его вот-вот заметят продавщицы и второй попытки спрятаться уже не будет. Надвинув свое сомбреро до бровей, он снова юркнул в кабинку, надеясь все объяснить тому, кто там был и встретить у него понимание.
Ему показалась, что в магазине сработала сигнализация. Жирная тетка, не иначе родственница той продавщицы, завывала своим полным золота ртом не хуже сирены. Иван Иваныч в ужасе схватился за уши, пытаясь оторвать взгляд от невероятно объемного синего лифчика, в котором что-то бурно плескалось, а когда смог, то увидел в зеркале второго Иван Иваныча. Тот смотрел прямо на него, вытворяя со своим лицом что-то совершенно невозможное.
«Они все заодно!» - вихрем пронеслось в голове Иван Иваныча, а затем налетел второй вал урагана: «окружают!».
Иван Иваныч стремительно вылетел из кабинки, заметался между рядов висевшей одежды и, мигом оценив обстановку, понял, что выход на улицу уже перекрыт. Там стояли две продавщицы, а остальные двигались в его сторону.
Иван Иваныч ринулся в другой конец магазина. За одной из дверей скрывался спасительный полумрак, он вбежал туда. Это была подсобка – углы, ящики, двери. Времени на раздумья не оставалось, нужно было срочно принимать какое-то решение. Он безуспешно подергал одну дверь, другую, зачем-то попытался влезть в ящик – все было бесполезно, а шум голосов приближался, накатывал, словно морская волна. И тут Иван Иваныча озарило.
Он, срывая на ходу одежду и тут же запихивая ее в темноту, бросился к куче беспорядочно стоящих голых манекенов, ворвался в самую ее гущу и замер, словно на своем рабочем месте. Набежавшая волна продавщиц ударилась о то место, где Иван Иваныч стоял еще несколько секунд назад, и разбилась на отдельные брызги.

* * * * *

Как не странно, Иван Иваныча не нашли. Он, в отчаянии зажмурив глаза, полной картины поисков не видел, но по обрывкам доносившихся до него фраз понял, что продавщицы в едином мыслительном процессе решили, что он выскочил на улицу через черный ход. Матерились тетки страшно, изобретательно обзывая Иван Иваныча то и дело по-новому, да так обидно, что ему не раз хотелось высунуться из-за манекенной изгороди и крикнуть, что они сами такие. Но он крепился, помня о своей нелегкой миссии.
Наступил вечер. Иван Иваныч озяб, проголодался, хотелось пить, хотелось в туалет, а главное, сознание терзала мысль, что он опоздает на работу. Забыл про угрызения совести Иван Иваныч только когда в магазине внезапно погас свет. Громко хлопнула входная дверь, затем наступила полная тишина.
Подождав на всякий случай пару минут, Иван Иваныч осторожно выбрался из-за своего укрытия и попытался оглядеться по сторонам. Магазин практически весь был погружен в полную темноту, разрывали которую разве что фары изредка проезжавших мимо автомобилей, да дежурная лампочка, тусклогоревшая над входной дверью.
Перво-наперво Иван Иванычу хотелось одеться. Он уже привык к полумраку и мог ориентироваться в окружающем его пространстве, однако задача обнаружить свою одежду оказалась для него слишком затруднительной. Иван Иваныч отчетливо помнил, что свой наряд он спрятал в груде тары, валявшейся неподалеку, но как он не старался, ничего кроме одного носка, найти не сумел. Да и тот, судя по его размерам, принадлежал когда-то совершенно другому владельцу.
Перед Иван Иванычем встала довольна неприятная альтернатива: идти ли к избраннице нагишом или напялить на себе костюм с чужого плеча. И то, и другое было отвратительно – он осознавал, что взять одежду в магазине, не заплатив денег – сродни воровству; а невеста, очнувшись от поцелуя Иван Иваныча, могла испугаться его дезабилье, или чего хуже, решить, что он намеревается совершить над ней надругательство.
В этих тяжелых раздумьях Иван Иваныч провел не меньше часа. Вернулся к действительности он внезапно, когда понял, что времени для конкретных действий у него остается все меньше. Решение пришло к нему само: содрав со шторки в той самой кабинке злополучную занавеску, Иван Иваныч широким шагом направился к своей невесте. Он шел, чтобы украсть, похитить, умыкнуть её, и уже дома, в своей привычной одежде, расколдовать девушку и объясниться ей в любви.
Проходя мимо соперника, Иван Иваныч торжествующе плюнул тому под ноги. Правда, этот поступок был несколько нарочитым: Иван Иваныч побаивался, что девушка очнется, пока он будет заворачивать ее в шторку, и таким образом пытался себя взбодрить. Опасения оказались напрасными, более того, его невеста оказалась настолько легкой, что Иван Иваныч без больших усилий сумел взвалить на плечи свой желанный груз и направился к выходу. Проходя мимо конкурента, он не удержался и опять плюнул в его сторону. Тот злобно безмолвствовал, не в силах остановить Иван Иваныча.
Но, оказавшись у двери, Иван Иваныч с ужасом обнаружил, что она крепко заперта. Сначала он тряс ручку, затем толкал, затем, даже отложив девушку в сторонку, пытался высадить дверь с разбега – ей все было хоть бы хны!
Накатило отчаяние, а потом откуда-то со стороны окна послышалось легкое, едва уловимое гуденье. Иван Иваныч, недоумевая, прислушался, и вдруг понял, что это над ним смеется тот, другой соискатель его избранницы! И тут же, в унисон, но уже раскатисто, в голос, захохотал в голове третий Иван Иваныч.
Иван Иваныч медленно повернулся к витрине, чувствуя как в нем закипает гнев, и побежал, выставив вперед кулаки. Смех разом оборвался, гудение перешло в какой-то комариный писк, а завершилось все это звоном разбитого стекла: подбежав к врагу, Иван Иваныч прыгнул на него, они оба упали и оказались на улице, с головы до ног покрытые осколками. Иван Иваныч местами сильно порезался, шла кровь, но он, торжествуя, глядел на поверженного соперника – тот во время сражения лишился головы. Она валялась рядом с телом, но уже ничего не могло бы вернуть ее на свое место.
Кулаки Иван Иваныча разжались сами собой, когда он услышал звук сирены; тот был еще вдали, но приближался с каждой секундой. Не мешкая, Иван Иваныч вскочил через дыру в витрине в магазине, подбежал к двери, взвалил свой драгоценный груз на плечо, вырвался наружу и огромными неровными скачками стал уходить от погони.
Преследователи ощутимо приближались, но к счастью, дом Иван Иваныча был где-то поблизости. Такого упоительного ощущения он не испытывал еще никогда; несмотря на быстрый бег, все внутри него пело, а ночная прохлада приятно холодила обнаженное тело. И даже вой милицейской сирены, постоянно следующий за ним, не портил, а почему-то напротив, поднимал настроение.
Огорчало одно: он не остался незамеченным. Старушка, копошившаяся возле помойки, да пара малолеток, взасос целующихся на скамейке напротив дома Иван Иваныча, с изумлением наблюдали за тем, как он ворвался в подъезд, с грохотом захлопнув за собой дверь.

* * * * *

Ожидая прихода милиции, Иван Иваныч стоял на часах. Он где-то читал или слышал, что так принято делать – выставлять часовых в важных ситуациях. Но для этого пришлось снять ходики со стенки и положить на пол, и было больно, когда кукушка, вылетая из дверки, била по коленям.
Невеста сидела рядом на табуретке, безучастно наблюдая за происходящим. Чай и бутерброды с плавленым сыром, стоявшие перед ней, были нетронутыми. Все попытки Иван Иваныча завязать разговор также остались без внимания, хотя, в принципе, он сам постоянно отвлекался от беседы, то и дело подбегая к глазку, чтобы посмотреть, не появились ли на лестничной площадке милиционеры.
Просто так Иван Иваныч решил не сдаваться. Прежде всего, он засунул снаружи в замочную скважину записку «папа, я ушел на работу», чтобы обмануть милиционеров. Если те оказались бы неграмотными, Иван Иваныч приготовился дать отпор. Лишь забаррикадировавшись, он оделся и начал готовиться к отражению штурма: положил на подоконник десяток яиц и зарядил водяной пистолет, выменянный у соседского парнишки за коллекцию вкладышей из иностранных жвачек.
Милиция почему-то все не шла, может быть, собираясь взять Иван Иваныча измором, и он, отринув бдительность, решил не терять времени понапрасну и расколдовать свою невесту. Кухонный стол был слишком грязным, диван слишком старым, поэтому Иван Иваныч положил девушку на гладильную доску, а сам отправился в ванную чистить зубы. Закончив, Иван Иваныч стал причесываться, затем бриться. Он побаивался, что девушка не влюбится в него, как только очнется, и поэтому оттягивал свой поцелуй.
Когда уже все гигиенические процедуры были совершены, Иван Иваныч на дрожащих ногах вышел из ванной и нерешительно направился в комнату, где под люстрой, на гладильной доске лежала в подвенечном платье его дорогая. Уже практически подойдя к этому месту, он неожиданно для самого себя развернулся и побежал к входной двери. По ту сторону от глазка все было тихо, как на сочинском пляже в середине января.
Вернувшись в комнату, Иван Иваныч медленно обошел лежащую на возвышении девушку, выбирая место, с которого ему было бы удобнее наклониться и поцеловать ее. Вскоре выбрал, но никак не мог решиться на поцелуй. Он никогда раньше не целовался и, боясь, сделать что-то не так, весь трепетал, словно при приступе гриппа прошлой зимой.
Наконец Иван Иваныч решился: закрыл глаза, вобрал в себя воздух, задержал дыхание, словно ныряльщик и не наклонился, а буквально упал своими губами на ее губы.
Ничего не произошло. Не веря, Иван Иваныч поцеловал девушку еще раз, затем еще и еще. С таким же успехом он мог целовать ее фотографию. Его невеста ни словом, ни жестом не реагировала на лобзания своего нареченного.
Сердце Иван Иваныча, до этой минуты, не подававшее признаков жизни, мигом напомнило о себе. Его стук стал громче, еще громче, наконец заполнил все пространство квартиры, и когда Иван Иваныч, прижав руки к груди, пытался хоть немного его заглушить, он вдруг понял, что это барабанят в его входную дверь.

* * * * *

Иван Иваныч мигом пронзил расстояние – только что он стоял у тела девушки, а сейчас уже всматривался сквозь глазок в лица людей ломавших входную дверь в его квартиру. Они делали свою работу как-то буднично, без особых эмоций, и от этого Иван Иванычу неожиданно стало страшно. Дверь уже начала трещать.
Иван Иваныч метеором пронесся на кухню, схватил заряженный водяной пистолет, и, вернувшись к двери, всадил в нападавших всю обойму через замочную скважину. Затем выпрямился, заглянул в глазок и ужаснулся: те словно ничего и не заметили. Руки у Иван Иваныча опустились сами собой, он уже не знал что делать.
От безысходности он снова приник к глазку и заметил, что среди незнакомых лиц было одно, которое надолго врезалось ему в память. Тот самый соперник Иван Иваныча из магазина каким-то волшебством вернул себе голову на плечи и теперь командовал остальными. Сперва Иван Иваныч усомнился: да может ли такое быть; он ведь отчетливо помнил, как покатилась, подпрыгивая, голова его врага. Но это был точно тот злодей, хотя несколько кривая теперь шея да милицейская форма могли кого угодно ввести в заблуждение.
Иван Иваныч, обессилев, сполз по стене. Он не знал, что делать, но знал, что буквально через минуту-другую дверь рухнет, в квартиру ворвутся они, тот унесет невесту в укромное место, а Иван Иваныча уведут в тюрьму.
И поэтому Иван Иваныч принял решение убить сначала ее, а затем себя, чтобы избежать позора и разлуки. Он рванулся на кухню, вытащил из посудного шкафчика нож и на подгибающихся ногах вошел в комнату. Его невеста по-прежнему лежала без движений. Иван Иваныч в отчаянии поднял над ней руку, но, уже замахнувшись ножом, вдруг понял, что не сможет сделать того, что задумал, и заплакал в голос, совершенно не стесняясь ее присутствия. Двери уже осталось совсем немного жить под ударами милиционеров, и Иван Иваныч, взяв девушку на руки, побежал на балкон. Балкон был его самым нелюбимым местом в квартире, поскольку Иван Иваныч, чего уж теперь скрывать, боялся высоты. Однако иного выхода не было: он понимал, что если его схватят, ему грозит немалый срок, и Иван Иваныч решил не доводить дело до суда.
Он где-то читал, что самые тягостные минуты – это минуты расставания. А Иван Иваныч сейчас даже не расставался со своей любовью – он с ней прощался. Прижав невесту спиной к перилам, Иван Иваныч в последний раз отчаянно поцеловал ее и вдруг почувствовал, как ее губы впервые отвечают его губам. Он удивился, но в квартиру уже ворвалась милиция, и Иван Иваныч, оборвав поцелуй, влез на невысокое ограждение своего балкона, поймал равновесие и, посмотрев на прощание в глаза девушки, всё же решился и медленно шагнул вниз…
Падение со второго этажа занимает не больше двух секунд, но Иван Иванычу они показались вечностью. Упав на траву, Иван Иваныч чуть-чуть полежал на ней, перевел дух, и стремительно, на четвереньках, ринулся в заросли смородины, посаженной под окнами инженером Даниловым с первого этажа. Уже скрываясь в этих зарослях, он бросил последний взгляд на свой балкон и увидел, что его невеста медленно-медленно, словно вода, заполнившая до краев ванну, переваливается через перила и скользит вниз, вслед за ним.
Иван Иваныч, забыв про опасность, тяжело поднялся во весь рост; милиционеры, ворвавшиеся на балкон, замерли. Его соперника среди них почему-то не было. Всё остановилось на этот миг в мире, вокруг была такая тишина, словно кто-то выключил звук. Девушка рухнула на землю и осталось лежать, смотря вверх невидящими глазами. В ней вроде бы ничего не изменилось, не было ни крови, ни следов от падения, но эта уже была не она. Что-то неуловимое навсегда ушло из нее.
Иван Иваныч, обезумев от горя, рванулся к своей избраннице, понимая, что уже ничего нельзя исправить. Он кричал и было непонятно, то ли он хочет своим криком разбудить ее, то ли это рвется из его тела на волю душа. Нота долго тянулась в теплом сентябрьском воздухе, а когда растаяла, Иван Иваныч лег рядом со своей невестой на траву и тоже, как и она стал смотреть в небо. Милиция почему-то не шла его арестовывать; впрочем, Иван Иванычу было уже все равно.
Ночью он не пошел на работу и долго сидел на балконе. Снова смотрел на небо и думал о том, почему же он раньше никогда его не видел, даже выезжая в дверцу Спасской башни на своей подставке. Просто сидел и смотрел на небо. Потом беззвучно заплакал, и плача, успокоился и как-то незаметно уснул. И ему снилось, что он гуляет по лесу со своей женой под еще теплым осенним дождиком.

i_one_of @ 2005-04-11T12:58:00

2005-04-11T09:00:17Z

А сегодня - стишок!

* * * * *
Ей девятнадцать, а мне сорок два.
Многие морщатся сразу, едва
Про арифметику эту простую
Заслышат - вот так и живу я.

Я ее открыл, как Валерий Чкалов
Открывал Америку - перелета ради.
На земле ж трясет меня в десять баллов,
Улетаю к ней на листе из тетради.

Я схожу с ума - как Никола Коперник.
Как Галилей чувствую мира вращенье.
Гложет ревность, ведь знаю, что есть соперник -
Я сам, не способный принять решенье.

Ненавижу ее - как богатый нищего,
Как голодный сытого, как больной здорового.
С невозможной точностью все обиды высчитал,
Но хочу ее - до подсчета нового.

Умирал не раз - как на фронте под пытками
Погибали военные с именем Сталина.
Я учусь терпеть. Золотыми рыбками
Проступает на коже моей окалина.

Загадать бы желание - да и черт с тобой!
Только знаю: оно не сбудется.
Ну куда я уйду - я ж до гроба твой...
Может, стерпится. Может, слюбится.

i_one_of @ 2005-04-10T12:11:00

2005-04-10T08:18:47Z

Вчера приятель забирал меня на своей машине у ВВЦ, аккурат напротив бывшего мухинского творения. От "Рабочего и Колхозницы" не осталось даже остова. Не знаю, может быть, дело в каких-то технологических сложностях или в чем-то еще, но мне этого памятника недостает. Для меня он - один из символов СССР, и не последний. Если его убрали из-за каких-то коньюктурных соображений, это очередная несусветная глупость.
Кстати!
Не знаю как для вас, дамы и господа, а для меня символ новой России выглядел бы так:
То же место для памятника, тоже пара на постаменте. Она - шубке из экзотического меха, крашенная блондинка, с китчевой сумочкой и хищным оскалом. Он - в красном тренировочном костюме, с бородой, в меховой шапке и сапогах тончайшей кожи. Памятник непременно должен быть цветным, лучше всего из раскраженной пластмассы или, чтодаже предпочтительнее, из всевозможного мусора - жестяных банок, старых журналов и т.д.
"Ксения Собчак и Рамзан Кадыров".
Только вот Церетели откажется - он в бронзе работает.

i_one_of @ 2005-04-08T11:40:00

2005-04-08T07:42:36Z

"Отчего, отчего, отчего мне хорошо"? (с) :-/
Точно не оттого, что полночи пролаял, кашляя в одеяло. Бронхи, наверное, разорвало нафиг. Даже американский отрекламированный сироп оказался не эффективен.
Но с утра я борячОК (кажется?). Сейчас вот белорус ко мрне в гости приедут. Спрошу, как по-белорусски кит:-/

i_one_of @ 2005-04-06T11:40:00

2005-04-06T07:42:31Z

В моем словаре появилось новое слово - ФОНИАТОР
Завтра попробую успеть на прием. Скажи мне в детстве, что мое горло станет заботой (пусть и временной, пусть и оплачиваемой) фониатора Большого театра, я бы...
Даже не могу придумать - что я бы...:-/

i_one_of @ 2005-04-06T11:40:00

2005-04-06T07:40:24Z

Глава 6. Часть 1
Глава шестая. «Loveушка».

Ощущение абсурда было полным, как если бы вдруг выяснилось, что
«Мастера и Маргариту» написал Лев Толстой, а не Булгаков. Я сбросил ноги со стола, пододвинул стул вплотную, впился глазами в экран.
Имя: «Loveушка». Возраст: 27. Семейное положение: не замужем. Дети: нет. Место жительства: Москва. Цель поиска: подходящий мужчина.
Все сходится. Тогда почему я продолжаю сомневаться?
Я перебросил анкету «Loveушки» себе в компьютер, увеличил фотографию, распечатал ее и с листом бумаги в руках пересел в кресло. Это ее лицо? Ее. Могла Маша развестись и, вернувшись домой, отправить свою анкету на сайт знакомств? Могла. Выбор ника в ее стиле? Безусловно. Почему же тогда мне не верится? Только потому, что на фотографии у девушки светлые волосы?
Случайное, простое совпадение? Слишком уж всё это смахивает на кино – как только обозначились семейные неурядицы, так сразу же судьба подсовывает такой соблазнительный вариант, искушая, даже не пытаясь спрятать валяющуюся неподалеку катушку белых ниток. Да и не много ли совпадений было у меня за последнее время?
Вскочил, зашагал по кабинету, стараясь вытащить из клубка перепутавшихся мыслей, чувств, эмоций что-то определенное, логичное, чтобы можно было размотать этот чертов узел. Меч бы мне, как у Александра Македонского, только где ж его взять. И зачем я только зашел на этот сайт, ехал бы сейчас домой, не содрогаясь от непонятных ощущений.
Что же теперь делать, забыть про случившееся? Это невозможно. Невозможно…
Я попытался разобраться, понять – чем же меня влечет к себе Маша, почти забытая, ставшая чужой. Только лишь тем, что я не успел перед ней извиниться, тем, что устал нести эту вину? Но за что именно я должен был просить прощения и должен ли…
Мне было чертовски любопытно, помнит ли она свои старые чувства ко мне, всю их гамму? Можно ли пронести такое с собой через годы? Иногда я думаю, что потом, после смерти – на небесах или в каком-нибудь ином месте – человек получает возможность увидеть любой эпизод из жизни других людей, любое волнующее его историческое событие. Может быть, даже почувствовать все эмоции, все мысли и желания участников интересующего его момента – чтобы, наконец, понять мотивы поступков. Глупо, правда? Но я действительно так думаю – иногда, по настроению. Но возможно ли здесь подобное?
Добравшись до дома, я старался вести себя с женой как можно ласковее, пытаясь спрятаться в ее нежности от своих сомнений, мыслей. И как назло – первая ссора. Возникшая из пустяка, на ровном месте.
Мила, вымыв голову, собиралась сушить волосы, взяла фен, воткнула его в розетку, но тот почему-то не заревел. Она подозвала меня, попросила разобраться в случившемся. Я взял прибор, унес его на кухню, к ближайшей розетке, включил в сеть – все было в порядке, он работал. Тогда я вытащил из тумбочки миксер, вернулся к ванной и обнаружил, что неисправна розетка.
- Придется сушиться на кухне или в комнате.
- Я не хочу сушить волосы на кухне, это неудобно, там зеркала нет!
- Я могу принести зеркало из ванной, поставить его на стол, на холодильник. Или сам подержать, если хочешь.
- Не хочу. Мне завтра надо быть красивой, мы едем на встречу с клиентами, почему ты не можешь розетку починить?
- Потому что не могу. Я же говорю: давай я принесу зеркало на кухню.
- А я говорю, мне это неудобно! Там свет плохой, надо будет все мои средства из ванной тащить, потом обратно.
- Так в чем проблема, я помогу.
- В чем проблема, в чем проблема, - Мила, заведясь, передразнила мои интонации. – В тебе проблема, в том, что ты простую розетку починить не можешь.
И сама заметила, что сказала лишнее, осеклась, но попросить прощенья не успела.
- Ты права, - чувствуя разгорающийся гнев, усиленный несправедливой обидой, тихо сказал я, - я не могу починить испортившуюся розетку, проводку, сантехнику, машину. Но я же ведь решаю эти проблемы – быстро решаю, в течение следующего дня. Какая разница – сам ли я устраняю неисправность или это делает приглашенный мной мастер из ЖЭКа? Скажи, что от этого меняется?
Мила, похоже, была уже не рада, что затеяла этот разговор. А меня уже понесло.
- Да ты же ни разу к плите не встала. Я раньше молчал, не желая упреками, придирками все испортить, смирившись с тем, что недополучу того, что мне так хотелось. Но если сегодня у нас вечер откровений, давай начистоту: ты же ведь хозяйка дома, а где все это – запах своей, приготовленной, а не купленной и только разогретой еды, женская заботливость о муже – где? Я же ведь не о тяжелом труде толкую, верно? Я не жалуюсь, я и гладить умею, и пуговицу пришить могу, я взрослый мальчик, хотя сделай это ты, я, знаешь, как был бы тебе благодарен? Но, объясни мне, почему – постель стелю я, готовлю я, когда гости приходят, пусть и ко мне, тоже на стол накрываю я, ты иногда поешь и можешь тарелки на столе оставить, почему – мойка-то рядом?! Что, для тебя это зазорно, унизительно?!!
Я хлопнул дверью, еле успев сдержаться, не срывая ее с петель, прошел в ванную, захватив по пути первую попавшуюся книжку, закрылся и пустил воду. Чтобы хоть как-то привести себя в чувство, посмотрел в зеркало – глаза вылезли из орбит, волосы растрепались. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
- Ну, что, - спросил я у отражения, - выговорился, стало легче?
Ничего подобного. Ярость ушла, боль осталась.

* * * * *

Утром мы помирились – с легкостью, с удовольствием переживая приступ нежности после упреков и раскаяния. Но через неделю история повторилась, потом еще раз и еще. Я бросал Миле сильные, понятные, веские аргументы, выслушивал ее доводы, претензии, мы соглашались друг с другом, и ничего не менялось. Это был лабиринт без выхода, задача с логическим тупиком вместо решения.
Я ужинал, подходила жена, выключала телевизор, садилась рядом – решительно, напористо.
- Нам надо обсудить возникшую проблему.
Я согласно кивал головой, отставлял тарелку.
- Давай поговорим.
- Только спокойно, чтобы без ссор и обид.
- С удовольствием.
- Я слушаю.
- Стоп. Это же ты предложила поговорить – начинай. Что не так, что будем делать?
- Почему я? Почему все время я? Говори ты, я же вижу, тебя ничего не устраивает, тебе стало ничего не нужно, ты совсем перестал со мной общаться.
- Только не надо преувеличивать. Я никогда не говорил, что меня ничего не устраивает.
- Но ты так думаешь.
- Мила!
- Что, Мила? Ну что?
Не понимая первопричины ее недовольства, я не верил, что для нее развлечения важнее тишины, не верил, что это было осознанное стремление идти на конфликт, чтобы я сдался, не желая портить себе настроение, согласился с Милой во все, что она говорит, чтобы она была главной в семье, верховодила мной. Я наблюдал, как моя жена становится другим человеком, совсем не той, кем она была до свадьбы. Такая разная Мила, такой однообразный я – может, и это бесило ее, заставляя скучать в квартире, искать лекарство от скуки.
Я поражался своей недальновидности, ведь ни разу до нашей первой ссоры я не говорил Миле о том, какой мне хотелось видеть мою жену, что я бы считал эталоном. И когда я пытался объяснить это, Мила обижалась, считая, что я пытаюсь давить на нее, хочу запереть в четырех стенах, у плиты, у таза с бельем, у гладильной доски. Я смотрел на нее и начинал задумываться – что было, если бы я женился на более простой девушке, не такой яркой, не такой умной, не такой задористой, работающей не в таком престижном банке и за куда меньшие деньги, которая радовалась бы и мелочам, пустякам. Из-за чего бы мы ссорились с ней, что бы не устраивало ее?
Опасные мысли…
Если мы оставались при своих, что бывало нередко, не умея по-настоящему объяснить, что же не так, что же мы хотим, если споры заводили в тупик, Мила пыталась наказывать меня молчанием. Когда она это проделала впервые, я сильно мучался, вытерпел недолго и пошел просить прощения, даже не чувствуя за собой никакой вины. Когда все повторилось, я продержался до вечера и пошел на мировую, увидев, что жена сама хочет помириться, но мешает непонятная гордыня. Потом ее молчание ничего, кроме смеха не вызывало – метод борьбы с каким-то тайным смыслом, будто бы вложенным в мои слова, стал клише, я мог предугадать каждый ее шаг, любое выражение лица, которое она примерит. И мой смех только усугублял ситуацию, и иногда можно было от него удержаться, однако хотелось взорвать эту тягостную пустоту, повисшую между нами – хоть так, скандал все же лучше безразличия, все ж какие-то чувства.
Но было только хуже, и безразличие становилось уже не гостем, а третьим жильцом в нашей квартире. Оно на какое-то время заменяло меня Миле, Милу мне, мы прятались в него, отчаянно желая помириться, а не получалось, но и в таком состоянии я боялся слова «развод», даже не отваживался произносить его мысленно, осознавая, что размолвка рано или поздно закончится, что любовь никуда не ушла, а просто ненадолго уснула. Однако первые зерна сомнений были посеяны, давали всходы – вызывая у самого себя насмешку, я не надевал на утро после очередной ссоры обручального кольца, не выражая протест, а просто не ощущая себя женатым человеком.

* * * * *

Все чаще я думал о Маше, и мысли уносили меня в прошлое. Если бы мы с ней поженились, стал ли я задумываться о другой женщине, которая могла быть на ее месте? Маша, я же ведь совсем тебя не знал, какая ты?
Я доставал из портфеля ее анкету, вглядывался в лицо, в глаза, потом пытался что-то увидеть на мониторе своего компьютера, потом заходил на тот сайт знакомств, быстро просматривал новые анкеты – не появилась ли новая весточка от Маши, может быть уже под другим именем.
Но Маша больше никак себя не проявляла, ее анкета постепенно отдалялась, перемещаясь на пятую, десятую, семнадцатую страницу, и я все быстрее подавлял желание написать ей. Да и что я мог сказать ей: привет, Маша, давно не виделись, помнишь меня? Дважды я пытался начать это письмо, но оба раза дело закончилось взрывом нервного смеха, я высмеивал свою несостоятельность, неспособность хотя бы начать разговор.
Мила, как и я, стала задерживаться на работе. Я ни в чем ее не подозревал, но меня начали смущать некоторые мысли жены, которые она озвучивала; прежде ничего подобного от нее я не слышал.
В новогодние выходные, когда мы, объевшись, валялись перед телевизором, в сотый раз любуясь игрой Мягкова в «Иронии судьбы», Мила внезапно спросила: с кем я себя отождествляю, смотря фильм – с Женей Лукашиным или Ипполитом. Я с ходу ответил, – конечно, с героем Мягкова, он мне ближе и симпатичнее как человек.
- Я не о человеческих качествах, - сказала Мила. – Кем ты себя видишь, чьими глазами смотришь на ситуацию?
Я задумался, пораженный вопросом, пытаясь понять, почему он возник у Милы, что было его причиной?
- Думаю, я ставлю себя на место Лукашина. Я молодой, веселый и со мной постоянно случаются какие-то небывалые истории, смотреть на происходящее глазами Ипполита мне и в голову не приходило. Да и сам Рязанов смотрит на фильм глазами Лукашина, иначе кино заканчивалось бы на Яковлеве. А почему вообще ты об этом спрашиваешь?
- Да нет, я так…

* * * * *

К концу зимы Мила стала меняться. Изменения были вроде бы неспешными, постепенными – сначала новая прическа, сильно отличающаяся от прежней, привычной, потом – духи, затем критерии к выбору одежды. «Она просто стала хорошо зарабатывать, так что этот процесс естественен, все в порядке» - я успокаивал себя. Но однажды мне показалось, что я начал раздражать Милу, и побежали мысли – одна нелепее другой. «У нас слишком большая разница в возрасте, я слишком мало зарабатываю для такой молодой и красивой жены»…
Друзья чувствовали, что что-то происходит, стали бывать у нас намного реже, все чаще я кружил с ними по улицам, пересекал дворы, забредал в парки, добирая то, чего мне недоставало в семейной жизни. Но это была неравноценная замена – все равно, что пытаться утолить голод водой. Я забывал о своих сомнениях, когда Мила была прежней - нежной и веселой и отчаянно боролся с ними, когда она вела себя иначе. Однажды, после того, как целый вечер жена отвечала на мои вопросы короткими «да», «нет» и «не знаю», я не выдержал и уселся поближе к ней, на ручку кресла.
- Я давно хотел тебя о кое-чем спросить.
Мила подняла на меня глаза, наморщив лоб, отчего ее лицо сразу стало строгим, удивленно-строгим.
Всего пять коротких слов и так трудно было их сказать без дрожи в голосе.
- Тебе со мной не скучно?
Я ждал чего угодно, любого нового «да», «нет» или «не знаю», только не этого. Улыбка Милы из легкой быстро становилась насмешливо-веселой, затем жена расхохоталась, а когда смех затих, она стащила меня с ручки, так, что я оказался сидящим на ее коленях. Мила обняла меня, я провел рукой по ее спине раз, другой и отважился посмотреть ей в глаза. В них была такая грусть, что стало не по себе.

* * * * *

Сыграв гамму на пульте, я выключил телевизор. Пестрая, лоскутная и по звуку белиберда плохо сочеталось с сервировкой стола: заскочив по дороге домой в рыбный магазин, я набил полиэтиленовый пакет под завязку. Легкий овощной салат, морские спагетти, свежая рыбная нарезка, вазочка с крупными оливками – чтобы приготовить всё это, мне потребовался ровно час. Когда Мила поворачивала ключ в замке, я наносил завершающий штрих, открывая бутылку сухого белого вина.
- Чем так вкусно пахнет?
- Немного терпения, - я вышел в коридор. Помог снять пальто, принял из рук жены ее сумку.
- Что за тайны? Я хочу посмотреть, что у меня на ужин.
- Сначала надо вымыть руки.
Я прошел вместе с ней в ванную, дождался пока она закроет кран, протянул чистое полотенце.
- Так приятно, когда за тобой ухаживают. А зачем платок?
У меня в руках был летний шелковый шарфик.
- Я хочу завязать тебе глаза.
- И как я буду с закрытыми глазами ужинать?
- Я, конечно, мог бы тебя покормить, но, боюсь, что это будет не очень удобно – учитывая характер блюд. Это только на время: пара минут, не дольше.
Мила легко согласилась поиграть, ненадолго вернуться в прошлое. Сама завязала узел – я боялся сделать ей больно, нерешительно стягивал волосы, повязка спадала. Мы прошли на кухню, я помог жене усесться за стол. Свет был неяркий, я чиркнул спичкой, зажигая большую ароматическую свечу.
- Надеюсь, прелюдия не затянется, а то я есть хочу.
- Дорогая, немного терпения.
Вино тонкой струйкой наполняло бокал. Я взял руку Милы, помог ей взяться за стеклянную ножку.
- Попробуй. Только не торопись, постарайся прочувствовать аромат.
Жена покрутила бокал, медленно и глубоко вдохнула поднимающийся от вина запах, сделала маленький глоток.
- Что это за вино?
- Чилийское. Все его хвалят, вот решил протестировать. Ну, как?
- Легкое, спирт почти не ощущается. Я снимаю повязку?
Стол был накрыт белой скатертью – свадебный подарок уже не помню от кого. На мне такой же передник; стараясь не испачкаться, я наполнил тарелки спагетти, густо полил их соусом, затем уселся напротив Милы. Она смотрелся на розочку, опущенную в тонкую вазу – еще один подарок на свадьбу.
- Ты знаешь, для такой сервировки не хватает музыки.
- Сейчас, - я принес диск Вивальди, выставил нужную громкость.
Разговор начался не сразу: поужинали, я убрал в мойку глубокие тарелки для спагетти, поставил на их место чашки с блюдцами, включил чайник.
- Как у тебя на работе?
Мила наелась, смотрела на мои перемещения по кухне, понемножку отпивая из бокала.
- Все нормально. А у тебя?
- В общем-то, тоже.
Вот и поговорили. Чайник вскипел, чаинки, разворачиваясь, разбухали на дне чашек.
- Я так устала сегодня.
- Хочешь, я тебе небольшой массажик сделаю?
- Я бы не отказалась.
В спальне было прохладно, я выветривал запах, просочившийся с кухни, и забыл закрыть форточку. Мила поежилась, передернула плечами и шлепнулась на кровать прямо в футболке и джинсах. Я уселся сбоку – сначала сильные, глубокие круги по всей спине, чтобы жена быстрее согрелась и только потом стал детально прорабатывать плечи, руки, поясницу. Когда взмок, вытер пот со лба и пошел наполнить ванну. Влил под бьющую из крана горячую струю колпачок пены и вернулся в комнату. Мила лежала в прежней позе.
- Эй, ты не спишь?
- Сплю, - не поднимая головы. – Может, я завтра с утра помоюсь?
- Ну, уж нет. Вставай.
Я попытался взять ее на руки, жена не далась.
- Я сама.
Поднялась, чуть пошатываясь, добрела до ванной.
- Можно я посмотрю, как ты плаваешь?
- Нет. Я устала, я некрасивая сейчас. Хочу подремать, а с тобой это не получится.
- Хорошо, - я закрыл дверь, пошел убирать со стола, мыть посуду.
Через шум воды по комариному тихо и настойчиво пробивался посторонний звук. Я закрыл кран, прислушался – в кармане Милиного пальто звонил мобильный телефон. Вытащив его, просунул в дверь голову:
- Телефон!
Мила быстро вытерла руку, схватила аппарат, показывая, чтобы я ей не мешал. Уходя, я услышал как от «алло» к «привет» меняется ее интонация и задумался – кто бы это мог быть.
Немного выждав, вернулся к ванной. Шумела вода, скрывая голос жены, но и, несмотря на помехи, можно было распознать ее игривое настроение. Никогда прежде Мила по мобильному телефону так не разговаривала.
Морщась, злясь на самого себя, но не в силах одолеть нездоровое любопытство, я сходил за пустой стеклянной банкой, приставил ее к щели у порога и, растянувшись на полу, расплющил о донышко ухо.
- Это, конечно, любопытно, но… Даже не знаю…
Я закрыл глаза, чтобы не пропустить ни слова.
- Такие предложения для девушки всегда неожиданны…
Мысли закружились не хуже тех чаинок.
- Хорошо, я все обдумаю. Давай поговорим в начале недели.
Почти тут же Мила выключила воду. В квартире стало тихо, пришлось отползать по-пластунски, чтобы она ничего не услышала.
Я домыл посуду, уселся в большой комнате перед телевизором, оставив на экране то, что попалось с ходу. Вскоре появилась Мила, заметно отдохнувшая, повеселевшая после купания.
- Как поплавала?
- Отлично. Сразу взбодрилась.
- С кем разговаривала?
- Так, один звонок по работе.

* * * * *

Мила запаздывала. Я выключил телевизор, подошел к окну. Окна выходили во двор, сосед снизу выгуливал худосочного пуделя, на спрятавшейся в кустах скамейке молодежь бренчала на гитарах, вопреки холодной мартовской сырости.
«Я немного задержусь, не волнуйся. Кое-какие дела на работе надо уладить» - я вспомнил звонок Милы днем, в очередной раз попытался представить ее сидящую у компьютера, листающую бумаги. Картина получалась неубедительной, да и к ее рабочему телефону никто не подходил. Встречу, конечно, можно назначить и на нейтральной или чужой территории, я готов был поверить в это, да мешали звучащие в голове фразы жены, те, подслушанные мной.
Звонить ей на мобильный я не хотел, не желая вызвать у Милы хоть что-то, похожее на раздражение. Послонялся еще немного по квартире, но не выдержал и, одевшись, вышел на улицу.
Постоял немного у подъезда, затем обошел несколько раз вокруг дома. Погода мало располагала к прогулкам, снежная каша кряхтела под ногами, отбивая желание двигаться. По протоптанной дорожке я пошел к оставленной подрастающим поколением скамейке. Окурки, разорванные пакетики из под чипсов, шелуха от семечек. Хорошо еще, что темно, днем бы этот натюрморт обязательно лез в глаза, вызывая отвращение. Я осторожно сел с ногами на лавочку, опираясь правым плечом на куст. Во многих квартирах света не было: двенадцатый час, завтра людям на работу.
Посидел немного, раскачиваясь, чтобы окончательно не замерзнуть, хотел уже вставать и сначала услышал, а потом уже увидел, как во двор завернула иномарка. Припарковалась у другого подъезда, совсем недалеко от меня. Сидящая справа от водителя женщина открыла дверцу, в салоне зажегся свет, но Мила почему-то раздумала выходить, осталась в машине.
Жена оживленно разговаривала с Нифонтовым: они долго сидели в машине, смеялись, подшучивали друг над другом. Наконец, Нифонтов взял ее руку, поднес к губам и замер, целуя кисть, глядя в глаза. Мила даже не попыталась освободить руку, напротив, слегка наклонилась к сослуживцу, улыбаясь, знакомым жестом накручивала на палец прядь волос у виска.
Стало трудно дышать. Развод, прежде величина абстрактная, - то, что может произойти с кем угодно, только не с нами, стал величиной реальной. Я представил себя без Милы – навсегда, без ее улыбки, без тех праздничных дней, которые она дарила мне своим хорошим настроением. Пронеслись перед глазами выросшие, ставшие слишком большими для меня одного шкафы, кресла, кровать.
Это невозможно, неправдоподобно. Это не может иметь ко мне никакого отношения. Руки стали лишними, мешали, я не знал, куда их спрятать, не понимая, засовывал их в карманы, скрещивал на груди, отводил за спину. Уткнулся в куст, машинально, не понимая, что делаю, оторвал ветку, безостановочно ломал ее.
Оглушительно хлопнула машинная дверца. Мила, гордясь своей ладной фигуркой, скрылась в подъезде. Нифонтов продолжал сидеть в автомобиле, улыбался, смотрел перед собой, но я видел – взгляд был направлен внутрь.
Можно подбежать к машине, нет – лучше спокойно подойти, попросить прикурить, и когда он протянет зажигалку, ударить в лицо…
Проблема Ипполита была в том, что он слишком много разговаривал, стремясь спрятать за маской приличий нормальные человеческие переживания. Заплачь он, встань на колени, устрой настоящую драку, а не потную – как когда-то в детстве – возню на полу, у него осталась бы Надежда, а Женя отправился бы вымаливать прощение к своей московской невесте.
Значит, так. Резко открыть дверь, вытащить его, швырнуть на капот и выместить боль, пока он не перестанет сопротивляться. Так и сделаю. Хотя… Нет, мне страшно. Я же могу и не успеть вовремя остановиться, я могу нечаянно убить его. Стоит ли он этого? Да и как я потом пойду домой, что скажу ей?
Машина резко сорвалась с места, точно Нифонтов смог подслушать мои мысли, повернула за угол, пропала из вида.
Что вообще я могу сказать ей? Может, это просто обычный разговор коллег, с легкой – и вполне допустимой примесью флирта. Ну, а если нет… Я вдруг осознал, как же я люблю свою жену, как она нужна мне. Я не смогу первым завести разговор о разводе, не смогу вообще произнести это слово. Она мне нужна и такой, если все неотвратимо, пусть уж сама скажет, я подожду, напоследок питаясь крошками, падающими с моего же стола.
Добрел до подъезда, вызвал лифт и вдруг уткнулся лбом в оштукатуренную стену. За что мне это? За что?..

* * * * *

После этого вечера я начал следить за Машиным домом, точно в детстве за Леной, прячась в этот ритуал от своих мыслей. Воспоминания обступали меня, то, что было навсегда забытым, о чем я никогда не вспоминал, проявлялось в памяти старым пророчеством. Я вспомнил те дни, когда мальчишкой следовал за Леной – улица, прохожие, дома вырастали передо мной на высоте моих тогдашних полутора метров – сентябрьский воздух, пропитанный блаженством, ставший густым от впитавшихся запахов преющей листвы, дымка тлеющих костров, первого осеннего холодка. Все повторялось в моей жизни, и я переставал верить, что это происходит со мной, что это не сон – одна и та же пьеса, только разный состав труппы, разные костюмы, разные декорации. Кажется, я терял рассудок, и самое страшное, что эта мысль постепенно перестала меня пугать.
Каждый вечер я встречал Машу, оставаясь незамеченным, держа себя по ту сторону плоскости, еще не готовый перенести нас в иное измерение. Я видел Машу с разных точек, прячась рядом с домом, в подъезде, на ее пути – она всегда возвращалась домой одним и тем же путем. Когда Маша заходила в квартиру, я подолгу простаивал у двери, молча, порой обняв дверь руками. И снова приходила мысль, – я сошел с ума, и я произносил вслух свое имя, и оно казалось мне чужим, непонятным, лишенным смысла. И вдруг возникало странное чувство, точно кто-то наложил сегодняшнего меня на ту, давнюю мою проекцию – когда я точно так же стоял у двери в квартиру Лены, и мне нечего было сказать ей; я ощущал себя разом в двух временах, я раздваивался – и еле-еле начинала кружиться голова, и я предвидел, как сейчас меня вывернет наизнанку, и я бежал прочь, на воздух. И тогда мне уже было страшно.
Работа валилась из рук, память стала дырявой, пропал сон. Пришлось идти обследоваться в клинику, я нашел ее по Интернету, услуги стоили недешево, зато была гарантирована качественная помощь и анонимность. Врачи били меня по локтям, коленям резиновым молоточком, требовали, чтобы я, закрыв глаза, безошибочно ткнул пальцем в кончик носа, делали энцефалограмму мозга. Разные вопросы, я честно отвечал «нет» - я не слышу голоса, не чувствую неожиданные запахи в закрытых помещениях, ничего не боюсь, кроме как потерять рассудок, знаю какое сегодня число.
- У вас все в порядке. Вы абсолютно нормальный человек, только сильно устали в последнее время, перенапряжены, отсюда и бессонница, и переживания. Хорошо бы съездить отдохнуть, и не на море, а в нашу полосу – на дачу, в деревню. Попейте травяные настои, таблетки не нужно, гуляйте перед сном – и все пройдет.
- Вы уверены?
- Безусловно, молодой человек. Безусловно.

* * * * *

Ежедневно, утром, днем и вечером, я заходил на сайт знакомств, просматривал новые анкеты, постепенно успокаиваясь, уверяя себя, что напрасно хочу найти утешение в Машиной грусти, напрасно поворачиваю голову назад. Но меня тянуло к компьютеру как магнитом, и недели через две, я обнаружил новую, изменившуюся, весточку от Маши.
«Здравствуй, Незнакомец. Думаю, что в первую очередь нас всегда интересует внешность человека, а уже потом внутренний мир… Кто же я? Молодая, самостоятельная, привлекательная, обаятельная и в тоже время немного разочарованная девушка, веду спортивно/активный образ жизни, работаю и отдыхаю как все нормальные люди. Кого и что я ищу? Человека, который может стать мне прекрасным другом и любовником, которому я смогу доверить свое сердце и подарить свою любовь. Есть подозрение, что ему сейчас около 30, рост не ниже 180 см, он не женат и уже в этот момент заинтригован мной»…
Восемь вечера, если не считать охранников и уборщицы, в офисе я один. Я не выдержал, отодвинул в сторону бумаги, открыл почтовый ящик – новый, которым еще не пользовался, не офисный, а с ничего не говорящим адресом, заведенный специально для этого разговора на «Yandex». Пальцы сами выбили на клавиатуре первую фразу.
«Хотите, я угадаю Ваше прошлое, предскажу настоящее и умолчу о будущем»?
Отправил письмо, собрал вещи, вышел подумать в коридор. Есть два варианта. Или Интернет у нее работе, тогда она ответит мне завтра. Или дома, тогда снова есть два варианта. Или компьютер выключен, и тогда она ответит мне завтра. Или включен, тогда она ответит прямо сейчас. Тогда наша переписка обещает эмоциональный вечер.
Я вернулся в кабинет, подошел к компьютеру. Нажал кнопку «проверить почту». Есть! Вверху появилась надпись «в Вашем ящике 1 непрочитанное сообщение».
«Вы - предсказатель»?
Я пододвинул кружку с остывшим кофе, сделал быстрый глоток.
«Скорее фокусnick».
Молниеносный ответ.
«Что же, попробуйте. Вы, хоть, изобретательны. А то меня завалили предложениями сходить в театр, попить пивка, поехать в дом отдыха, ну и
так далее, чем дальше, тем примитивнее».
«Вы – не настоящая блондинка».
«Ну, разве это фокус? L Я даже не знаю, остались ли в природе натуральные блондинки. Разве что в Скандинавии».
«Вы были замужем».
«О! Неплохо. И как Вы догадались, мистер Шерлок Холмс»?
«Вовсе не потому, что правый безымянный палец у Вас на 1 мм тоньше левого, тем более что на фотографии рук не видно. Это следует из текста Вашей 2-й, изменившейся анкеты».
«Значит, Вы читали и первую»?
«Читал».
«Почему же Вы тогда молчали до сегодняшнего дня? Впрочем, это неважно. Что-нибудь еще, пожалуйста».
«У Вас маленький размер ноги, думаю, 36 – 37».
«Поразительно, мистер Всезнайка! Вы снова угадали. Не зовут ли Вас Дэвид Копперфильд»?
«Разве Вас зовут Клаудиа»?
«Слава Богу, нет J».
Я замешкался.
«Эй, куда Вы пропали»?
Пальцы легли на клавиатуру. Медленно напечатали три слова.
«Может быть, Мария»?
Пауза…
«Мы знакомы»?
И сразу же еще одно сообщение.
«Отвечайте»!
Я лихорадочно кинулся на первую страницу сайта знакомств, ища среди мужских анкет подходящую.
«А как бы Вам хотелось»?
«Это не ответ».
«Может быть, Вы хотите со мной встретиться»?
«Непременно».
«Знаете ресторан «Дрова» на Мясницкой»?
«Найду».
«Тогда – завтра. В 19:00».
«В 19:30. Как я Вас узнаю»?
Я прикрепил к письму фото из подошедшей анкеты. Мужчина моего возраста – темноволосый, с приятным лицом, но не рекламный красавчик.
«Как Вам такой тип мужчин»?
«Годится».
«Будет заказан столик на двоих на фамилию Копперфильд».
«Ах, как это романтично».
Я выключил компьютер. Она хочет, чтобы последнее слово осталось за ней. Она заинтригована и волнуется.
Как и я.

i_one_of @ 2005-04-06T11:39:00

2005-04-06T07:39:46Z

Глава 6 (пока последняя - из законченного). Часть 2.
* * * * *

Улыбка в тридцать два зуба. Легкий наклон головы.
- Добрый вечер!
- Добрый.
- Вы заказывали столик?
- Нет.
- Вы один?
- Да.
- Тогда присаживайтесь здесь, других вариантов, к сожалению, нет.
- Спасибо.
Маленький столик на двоих прямо у двери, как раз для таких одиночек, как я, приходящих сюда по-быстрому перекусить. Есть не хотелось, но чтобы не выделяться, я попросил официанта принести мне большую тарелку для шведского стола и клюквенный морс.
Повертел головой – пустующий столик на двоих с табличкой «зарезервировано» в зале только один. И очень неудачно расположен, за правым плечом, а если я попытаюсь пересесть на противоположный стул, все равно ничего не разгляжу, помешает менеджер, приклеившийся к входу. Впрочем, незамеченной Маша никак мимо меня не пройдет, я отлично слышу все, что говорится за моей спиной.
Без пяти семь.
Собираясь утром на работу, я ждал, что жена спросит, почему я такой нарядный, почему вдруг решил побриться перед выходом из дома, спросит, во сколько я вернусь. Но Мила ничего не замечала – ни бритья, ни раскаленного, плюющегося паром утюга, порхающего по брюкам, вытянувшимся на гладильной доске. Она что-то напевала вполголоса, забегая в ванную, пряча какую-то папку в сумку, быстро проведя по лицу пышной кисточкой.
- Пока!
Хлопнула дверь. Я подошел к окну – увидеть Милину походку: звонкую как пощечина, легкую, как смерть праведника…
Семь пятнадцать. Крошечные рыбные котлеты были просто потрясающими, не требовали никакого гарнира, никакого соуса. Через четверть часа сюда зайдет девушка, которую ты так ждешь, которой тебе нечего сказать. Предоставь мертвецам позаботиться о мертвых, прошлое мешает тебе жить. Я вдруг понял, почему всегда любил рассматривать фотографии.
Надо уйти, немедленно, до ее прихода. Семейные неурядицы неотвратимы, неотделимы от семейной жизни, у людей, живущих во времени, еще ничего не знающих о вечности, не бывает постоянного счастья. Его дискретность заставляет острее реагировать на рекламу, на фрагменты фильмов, где десяток ярких секунд заставят тебя поверить, что эти люди не знают горя, что у них в руках поводки, на которых они крепко держат свое судьбу. Мила – самое дорогое, что у меня есть, мои обиды незначительны, воспринимаются мной неправильно, надо научиться быть счастливым уже оттого, что ты любишь...
- Можно Вас?
Я тянул вверх руку, призывая официанта. Молодой человек, совсем еще мальчик, наверняка студент, работающий здесь в вечернюю смену, на ходу улыбнулся мне щербатым ртом, показал на свои наручные часы и нырнул в служебное помещение.
Было нехорошее предчувствие – некой предопределенности, словно ничего от меня сейчас не зависело. Дрожь поднималась изнутри, обостряла слух, зрение. Два женских голоса разделило не больше секунды, их фразы шли параллельно, накатывая на меня, погребая под весом слов – ощущение усиливалось от того, что я оказался посередке, голоса сходилось на мне, попадая в грудь и спину.
- Нам пора, милый, уже
- Добрый вечер, для меня
- половина восьмого.
- заказан столик на фамилию Копперфильд.
Я не оборачиваясь, не подавая вида, смахнул локтем на пол принесенный с собой на всякий случай журнал, привстал из-за столика и, садясь на корточки, посмотрел в лицо девушки, пришедшей на свидание с мистером Копперфильдом.
Никаких сомнений, это Маша.

* * * * *

Она изменилась, но я сразу узнал ее и сейчас обыскивал взглядом, стремясь обнаружить знакомые черты, жесты, догадываясь – узнал ли ее я, если бы мы случайно встретились на улице, узнавая – догадается ли она, когда увидит меня.
Ее лицо чуточку располнело, не потеряв, однако, и йоту прежней миловидности, прежней нежности. Идеально сделанная линия бровей, собранные в пучок волосы, куда более короткие, чем когда-то, искусный макияж – стрелки глаз, пышные ресницы, четкий контур губ. Но за деревьями я не видел леса, разглядывая детали, я все же искал отличье, а не подобие, да еще и сомневался – можно ли полагаться на память.
Нежная – и в то же время ухоженная, уверенная. Моментально подозвала к столику официанта, сделала за что-то выговор, и щербатый мальчик, так мило игнорировавший меня, смотрелся виноватым, извинялся.
Ну что, убедился? Это – другая, совершенно незнакомая тебе женщина. О чем ты будем говорить с ней? «Маша, я так виноват перед тобой» или «а ты помнишь»?
Да какая разница, что же я так трушу, надо подойти к ней…
Я не могу. Не могу, потому что она не узнает меня, потому что она не поймет, почему я предложил встретиться, будучи женатым человеком, вопреки условиям анкеты. Я попробовал обернуться, будто бы по какой-то надобности, чтобы увидеть – есть ли у нее кольцо на пальце и понял, что есть еще одна серьезная причина, из-за чего я не смогу подойти к Маше. Не смогу, потому что она ушла. Я даже не заметил, в какую минуту.
Первым чувством было облегчение. Потом – горечь. Опустив голову, я разглядывал тарелку – узор был тихим, неброским, как полуночный час, когда из леса выходит старик, а глядишь, он совсем не старик…
- Простите?
Она появилась словно из воздуха, стояла у моего столика, держа в руках тарелку. Колеблясь, смотрела на меня.
- Это ты?
Я встал, чтобы не сидеть, когда со мной разговаривают стоя. Скорее кивнул, чем сказал:
- Да.
- Фу, - вздох облегчения, словно передо мной был маленький элегантный паровозик. – А то я начала думать, что схожу с ума.
«Да уж», - я, оцепенев, улыбался по инерции, - «теперь я начинаю думать, что схожу с ума».
Она кивнула на кольцо, которое я сразу по нескольким причинам не стал снимать перед встречей.
- Ты женат?
Снова меня хватило только на короткое «да».
- Поздравляю.
- Я слышал, ты тоже?
Маша села за столик, я опустился на свое место, вслушиваясь в ее
молчание, с непонятным напряжением ожидая ответа.
- Уже нет.

* * * * *

Мы все-таки пересели за ее столик, расположенный более удобно, более интимно. Ничего не понимающий официант рвался помогать, растерянно смотрел, как я беру в одну руку тарелку, в другую приборы. Наконец, схватился за пустой грязный стакан и, торжествуя, исчез с ним. Мы остались наедине.
- Мне рассказывали, что ты вышла замуж за немца и уехала в Германию. Больше ничего о тебе ребята не знали.
Маша сидела за столом дамой из высшего общества. Прижатые к бокам локти, свободно парящие в воздухе руки, вилка в левой руке, нож, отрезающий крошечные кусочки, прямая спина, потрясающее хладнокровие. Я вспомнил рассказ Ромки: «могла вдруг, без причины расплакаться» - и не поверил.
- А больше ничего и не было.
Я подбирал фразы, избегая смотреть на Машу, поднимая глаза только на секунду-другую, точно подсматривая, боясь сказать что-то не то, не зная, как вернуться к двум тем далеким вечерам.
- Как же так получилось, что ты вышла замуж за немца? Как его звали, если не секрет?
- Фридрих, - Маша потянулась за хлебом, отломила кусок от черного ломтика. - Фридрих Айгенраух. Это было так давно… Когда он впервые позвонил в дверь нашей квартиры, открывать пошли мои нарядившиеся родители: мать с янтарными бусами на шее, отец в синем праздничном костюме. А сестра, затащив меня в свою комнату, стремительно делала мне макияж, очень быстро, очень умело. Потом я вышла знакомиться, ощущая себя персонажем русского романа девятнадцатого века, такая, знаешь, тургеневская девушка, только косы не хватает – немец пришел в восторг, даже очки запотели. Стал ворковать, ухаживать. Сначала мне смешно было – как он старается, как моя семья ему помогает, а потом я поняла, что для них он выгодный жених. Я поняла, что они мне так добра хотели. Добра и, правда, было много. Он ведь из Германии, там даже на пособие по безработице можно жить, не печалясь. А Фридрих – банковский служащий, у него дом под Мюнхеном, два «Мерседеса», счет с нулями - что еще нужно? В общем, я вышла замуж и уехала.
Я вслушивался, пытаясь уловить в ее речи тот акцент, о котором
рассказал мне Ромка, но его не было, этого акцента, не было. Будь акцент,
может быть, было бы не так грустно.
- Жили спокойно, размерено, в каждые выходные – обязательно в кино ходили. Я к нему привыкла, очень быстро, сама не ожидала. Так первый год и прошел, потом время вообще полетело незаметно: только вроде бы проснулась, что-то по дому сделала, смотришь, почти уже вечер. А ко второй годовщине нашей свадьбы я решила подарок ему сделать. Фридрих игрушечные яхты коллекционировал, вернее они только называются игрушечные, – но ими не играют, это копии кораблей, точные до мельчайших подробностей. Взяла деньги, которые за год накопила, около двух тысяч евро, приехала в магазин, выбрала ту модель, которая ему особенно нравилась, он меня раз пять уже водил смотреть, купила. Он вечером приезжает, я праздничный обед ему приготовила, свое лучшее платье надела. Он сел за стол, спрашивает – ты такая красивая сегодня, что за повод? Я и говорю – год назад мы поженились. Он смутился, глаза в тарелку опустил, начал объяснять, что у них такие даты не всегда отмечают. А я ему – у меня для тебя подарок. Он обрадовался, вскочил из-за стола, руку мне поцеловал, спрашивает – где, покажи. Я его в кабинет отвела, кораблик на столе стоял, уже распакованный. Он говорит – вот это? Да, отвечаю, я знала, что ты всегда хотел его иметь. И знаешь, что дальше было?
Я покачал головой, мол, не останавливайся, продолжай. Если бы она говорила громко, эмоционально, происходящее можно было бы принять за истерику, но слова произносились почти спокойно.
- Он на меня накричал – ты что, сумасшедшая? Две тысячи евро на ветер выбросила. Если бы я его перед Рождеством поехал покупать, мне бы тридцатипроцентную скидку сделали! Тридцатипроцентную, понимаешь? Тридцатипроцентную – это около семисот евро, а зарплата у него – больше пяти тысяч, только зарплата, без премий. Я пошла в кабинет, взяла эту яхту, принесла в столовую и как грохну о пол! Даже не могу передать – с каким наслаждением. Он вскочил, подбежал ко мне – только тронь, говорю, только попробуй. На следующий день вещи собрала и уехала. Он в ногах валялся, рыдал, умолял остаться. Возможно, я бы и осталась, если бы вечером такую картину не видела – он с картонной коробкой по полу ползает и бережно собирает осколки корабля, какие руками, какие специальным пинцетиком. Каждый – в отдельный пакетик, понимаешь, в отдельный.

* * * * *

Музыка, как нарочно, было романтическая, под стать обстановке. Хорошо еще, что здесь не танцевали. Свиданье подходило к концу, Маша шла не за этим – новое разочарование. Я опять испортил ей настроение.
- Может быть, еще по чашечке кофе?
- Нет, спасибо, а то я сегодня не усну. Хорошо еще, что завтра на работу не надо идти.
- Понятно.
Мы помолчали, пока она сказала:
- Давай минут пять посидим и будем собираться. Расскажи мне что-нибудь напоследок.
Я признался ей в том, чего еще никто не знал.
- Не поверишь, иногда пытаюсь писать стихи. Точнее, пока пишу только отдельные строфы, отдельные рифмы, просто чтобы не забыть, на целое стихотворение меня пока не хватает. Думаю, это позволяет мне отключаться от переживаний, я со временем каким-то сентиментальным, плаксивым стал. А благодаря стихам я выплескиваю свое напряжение в слова, потом смотрю на бумагу – и кажется, что всё это не имеет ко мне никакого отношения. Я отдельно, проблема отдельно…
Маша, подперев щеку рукой, смотрела на меня. С интересом, к которому было подмешано и что-то еще, но что – я никак не мог догадаться.
- Прочти мне что-нибудь.
Я ухмыльнулся, грустно ухмыльнулся, – не играя, естественно грустно.
- Из последнего?
Маша поняла шутку.
- По-разному бывает?
- Разве бывает иначе? – не нуждаясь в ответе, спросил я и выдохнул:

«Я сам не знал, зачем я археолог.
Но пятился назад, и путь был долог –
Ломалось счастье, и любой его осколок
мог сделаться ножом в моей руке.
И было странно то, что вдалеке
она куда важнее, чем бок о бок»...

Разговор был закончен. Маша отодвинула стул, я подозвал официанта, попросил счет. Молодой человек вернулся пулей, не скрывая облегчения, что мы, наконец-то уходим. Я расплатился, оставил сдачу, пошел догонять Машу, одевавшуюся у выхода. Помог ей надеть шубку, придержал дверь.
До ее дома домчались быстро, слишком быстро. Пятничный вечер, после одиннадцати дороги полупустые. По радио пели «Scorpions», как и много лет назад на той дискотеке, когда я пытался отказаться от Маши, Маши, сидевшей сейчас со мною рядом в машине, по-прежнему молчавшей. Я сказал то, что должен был сказать.
- Мы еще увидимся?
- А тебе бы этого хотелось? – она ответила сразу, словно ждала этого вопроса.
Я не раздумывал:
- Да.
Маша помедлила, спросила, не поднимая глаз:
- А тебя не смущает, что ты женат?
Я уже хотел ответить вопросом на вопрос, но в последний момент передумал.
- Смущает.

* * * * *

Мила была дома, звенела посудой в мойке. Я этого не ждал, замешкался, подстраиваясь под ситуацию. Пустил воду в ванну, и пока она наполнялась, заскочил на кухню.
- Привет. Почему ты так рано, что-то случилось?
- Привет. Ничего не случилось, – не поворачиваясь ко мне лицом.
- Почему такой тон? – я встал сбоку, не замечая, что на плите стояли две сковородки.
- Есть хочешь?
- Честно говоря, не очень. Мы с Ромой пиццу на двоих уговорили.
Она молча кивнула, продолжая стоять ко мне спиной – дескать, понятно, нет, так нет. И тут я заметил, что на столе стоит тарелка, рядом бокал, заметил сковородки. Это ведь первый полноценный ужин, который она приготовила.
- Хотя пахнет так вкусно… Что это?
Я снимал крышки со сковородок, вглядываясь в тушеное мясо, рис с овощами. Есть не хотелось, но я наложил себе полную тарелку, вооружился ножом с вилкой. Говядина была немного жестковатой, рис суховат, но я не показывал виду, глотал, нахваливал. Мила налила мне стакан чая, бросила в него три ложки сахарного песка, ломтик лимона. Она сидела рядом, рассказывала, как внезапно ей расхотелось ехать играть в боулинг, как она заехала после работы в магазин, чтобы купить фруктов и увидела на полке книгу кулинарных рецептов, и купила ее, и сразу захотелось что-то приготовить. Летела домой, на ходу перекусила – и два часа у плиты пролетели незаметно.
Потом жена мыла посуду, не поддавшись на мои уговоры: «вода сушит твои руки, я сам вымою», я потихоньку глотал не успевший остыть чай, поражаясь – почему как только мои отношения с Милой становятся предельно критическими, заставляя с напряжением думать о разрыве, о жизни порознь, так сразу же судьба разворачивает нашу семейную жизнь на сто восемьдесят градусов. Все попытки предварительно продумать свою дальнейшую жизнь без Милы, с другой женщиной сразу становились ненужными. Бежать впереди паровоза – не только бессмысленно, но и опасно.
Я лежал, вытянувшись в ванне, вода смывала усталость, воспоминания о прошедшем дне, все те запахи, которыми он был наполнен, но только не ощущение некой предопределенности моей судьбы. О Миле, ждавшей меня в спальне, я сейчас не думал, все мысли были о Маше. Передо мной снова и снова прокручивалась картина нашей сегодняшней встречи, ее рассказ, ее лицо, ее руки, ее слова. Я вспомнил, как спросил, почему она выглядит такой спокойной, невозмутимой. И ответ Маши: «я никак не могла понять, почему я не переживаю? А потом подумала: а почему это я должна переживать? То, что было за последнее время в моей жизни настолько нелепо, настолько смешно, что просто невозможно поверить, что это случилось со мной».
Длинные тени, застывшие в полумраке ванной, едва слышный плеск воды преображали мои мысли, внося в них какой-то элемент небывальщины, невероятности. Маша вернулась в мою жизнь точно по мановению волшебной палочки, как немногим раньше Лена. Просто невозможно поверить, что это случилось со мной. Просто невозможно поверить, что это случилось…
Вода смывала тревогу, переживания, вода убаюкивала, и неяркий свет был с ней заодно – укачивал, уговаривал забыться, заснуть, не печалиться. Я старался, но не получалось.
Мне было стыдно. Перед Милой, перед Машей. Перед обеими…